Страница 58 из 95
Но после того, что Тирни рассказала мне о Луке, я был за то, чтобы они трахнулись прямо на связанном теле моего старшего брата. Черт, я бы сам связал его для них в качестве жеста доброй воли.
— И? — Я поднял бровь. — Ублюдок здесь?
— Откуда, блядь, мне знать? Только что пришел, — прошипел Джереми, беря себя в руки. Я бы не поверил, если бы не тот факт, что на нем все еще были его байкерская куртка и рюкзак.
— Я здесь, — Лука вышел из глубины огромного пентхауса, дергая за запонки, его лицо было непроницаемым. — Джереми, чего ты хотел?
«Трахнуть твою жену, идиот».
— Передать тебе это, — Джереми расстегнул молнию на рюкзаке и бросил деньги за защиту, собранные у наших солдат, в руки Луки. Надо отдать ему должное — русский выглядел очень деловито. Его глубокий румянец и заикание исчезли, уступив место его обычному бесстрастному выражению.
— Ладно, раз ты это сделал, будь добр, отвали.
Джереми перевел взгляд на Софию, ища что-то. Она выглядела сбитой с толку, но не встревоженной. Джереми протолкнулся мимо меня, выглядя не очень довольным уходом.
— Теперь ты, — Лука мотнул подбородком в мою сторону. — Что за муха тебя укусила?
— Мы едем на прогулку.
Лука, казалось, не был впечатлен этой идеей, но, по-видимому, проводить любое время со своей женой было еще менее привлекательно, чем потенциально быть зарезанным мной. Он прошел мимо нее, игнорируя ее существование. Она захлопнула дверь так сильно, что задремало всё здание.
Сев в машину, я выехал из города и направился в лес. Я не удосужился сказать ему, куда мы едем. Какой в этом был бы интерес?
Лука выдерживал первые сорок минут, отказываясь показывать признаки беспокойства, прежде чем сорвался, когда мы въехали в густую лесистую местность.
— Кого ты убил и почему ты думаешь, что мне не плевать помогать тебе его закапывать?
— Не будь глупым, Лука, — жизнерадостно сказал я, переключив коробку передач на парковку и заглушив двигатель посреди леса. — Ты не сможешь мне помочь, когда я хоронить буду тебя.
— А? — Он бросил на меня злой взгляд. О, хорошо. Значит, он способен на какие-то эмоции.
Я достал пистолет и наставил его на него.
— Выходи с поднятыми руками.
Он сделал, как было велено, выглядя скорее раздраженным, чем испуганным. Ублюдок знал, что я не убью его. У меня не было недостатка в желании — скорее, у меня не было возможности. Убийство собственного брата в Каморре без достаточной причины карается смертью. А я был слишком близок к тому, чтобы получить Тирни, чтобы отдать свою жизнь.
Лука стоял с поднятыми руками, глядя на меня так, будто я был нелеп.
— Не соблаговолишь объяснить свою маленькую истерику?
— Тирни рассказала мне, почему она рассталась со мной, когда нам было восемнадцать, — я направил пистолет прямо ему в лоб.
Тщательно сдерживаемый контроль Луки рухнул в виде усмешки.
— Прошло одиннадцать лет.
— Именно. Одиннадцать лет ты лишал меня возможности быть с любовью всей моей жизни.
— Ты не способен на любовь.
— Нет, Лука, это ты не способен на любовь.
— О чем ты говоришь? — Его брови сошлись вместе. — Ты не можешь ничего чувствовать, как и я. Вот почему мы... вот почему мы делаем то, что делаем. — Его смуглая кожа покраснела, и я мог сказать, что откровение о том, что я способен на эмоции, потрясло его.
Он завидовал.
Злился.
Злился, что не может ничего чувствовать, и злился, что это было не так распространено, как он думал.
— Я был влюблен в нее, а ты отнял единственное хорошее в моей жизни.
— Отец заставил меня сделать это, — холодно сказал он. — Это был приказ свыше. Я должен был ослушаться его?
— Да, — сказал я, не моргая.
— Да?
— Человек, достойный трона, поступил бы так. Иногда ты принимаешь единоличные решения ради всеобщего блага. Никто не хочет следовать за подхалимом.
Он покачал головой, раздраженный.
— Просто сделай то, зачем мы пришли, и покончи с этим.
Это было бы интересно, полагаю. Попытаться причинить боль этому stronzo. Ничто никогда не причиняло ему боли, и я ценю хороший вызов. Направив пистолет ему в ноги, я выстрелил прямо в кончики его пальцев ног — недостаточно, чтобы оторвать их, но достаточно, чтобы содрать кожу. Его ноздри раздулись, когда он спокойно уставился на меня.
— Еще что-нибудь? — спросил он непоколебимо.
Затем я выстрелил ему в плечо. Снова едва не задев все важные части, ровно настолько, чтобы причинить боль.
Его безмятежное выражение лица встретилось с моим.
— Ты тратишь патроны впустую.
Я рассмеялся.
— Не думаю. Наблюдать, как ты пытаешься что-то почувствовать — и терпишь неудачу, — уже достаточно развлечения. Должно быть, это ужасно.
Его челюсть напряглась, и кулаки сжались.
— Ты закончил?
— Это зависит от того, будешь ли ты вставать между мной и моей будущей женой снова.
— Ты знаешь ответ, — бесстрастно протянул Лука. — Мне плевать на твою личную жизнь не больше, чем на чью-либо еще. Женись на ней, трахай ее, убей ее — для меня это не имеет значения. Я выполнял приказ. Поверь мне, я не был счастлив приблизить тебя к посту дона, избавившись от нее за тебя.
В это я верил.
Я прицелился в другую его ногу, разнеся заднюю часть его ступни.
Опять все, что я получил, — это дернувшийся мускул на челюсти.
Я вздохнул.
— Положи оружие и отпини его ко мне.
— Чем, блядь, ногами? — выдавил он.
Я усмехнулся.
— Ты вполне можешь ходить, но я с радостью что-нибудь взорву, если заставлю тебя повторить.
Он сделал, как было велено, отпинув его пяткой. Я бросил свой пистолет и направился к нему. Когда я подошел, я ударил его головой. Кровь хлынула из его лба. Он уставился на меня тем же мертвым, бесчувственным взглядом.
— Я даю тебе еще две минуты этого дерьма, затем я начну сопротивляться.
— Тогда я лучше использую это время с умом.
Затем я нанес удар в нос, сломав его. Он сплюнул кровь в сторону. Я схватил его за здоровое плечо, толкнул на землю, затем оседлал его и начал колотить его повсюду.
Грудь. Шея. Плечи. Живот.
Он не стонал, не вздыхал, не вздрагивал и не сопротивлялся.
Мертвый.
Внутри.
Снаружи.
Меня забавляло, что он думал, будто пост дона всколыхнет в нем что-то. Ничто никогда не могло. Но я полагал, что если бы я был на его месте, я бы тоже гнался за любым кайфом, какой только мог.
Когда я закончил, я встал и плюнул ему в лицо.
— Ты снова расстроишь мою женщину, и у тебя не будет похорон с открытым гробом. Это, блядь, обещание.
Я сел в машину и начал движение.
Он мог найти дорогу домой сам.
ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ
Два года и ПЯТЬ месяцев назад
Прошло две недели с тех пор, как Ахилл свесил ее с моста и объявил своей собственностью.
За эти две недели жизнь, которую она знала, перестала существовать.
Да, она все еще могла посещать свои ланчи, вечеринки и спа-процедуры со своими фальшивыми подругами. Но теперь ей приходилось повсюду ходить с телохранителем-каморристом. Это стесняло ее стиль, не говоря уже о том, чтобы напоминать ей о темном периоде ее жизни, когда свобода была не чем иным, как далеким сном.
Каждый раз, когда она пыталась избавиться от своей охраны, Ахилл назначал еще больше людей следить за ней. Это сводило ее с ума. Удушающая реальность жизни в рамках чужих решений.
Она видела Ахилла на светских мероприятиях, в которых участвовали и Каморра, и ирландцы. У него часто были женщины под руку. Потирать свои победы ей в лицо, казалось, было его любимым занятием. Он вряд ли был целомудренным.