Искажённая пешка

Сейчас? Сейчас я чувствовала удушье другого рода.

Я была благодарна за всё, что Тирнан и Лайла сделали для меня.

И в то же время этого было слишком много.

Всего.

Жить под одной крышей с влюбленной парой, чей язык любви — это трахаться на каждой поверхности в доме, пока их ребенок спит (узнала об этом на собственном горьком опыте). То, как Лайла была любопытной с хорошими намерениями, всегда пилила меня из-за физиотерапии, плавания как формы трудотерапии и здорового питания. То, как мой брат рычал на солдат, чей взгляд задерживался на мне на секунду дольше. Мне не нравилось, когда со мной обращались как с ребенком.

К тому же Лайла настаивала, чтобы я не беспокоилась о Тайроне или Велло, поэтому ни она, ни Тирнан не соглашались дать мне какую-либо информацию о главах семей.

Они не хотели заставить меня чувствовать себя маленьким ребенком, но я чувствовала себя им.

— Вам некуда идти? — проворчала я, открыв холодильник и вытащив оттуда диетическую колу.

Лайла неодобрительно поморщилась, когда я открыла банку и залпом выпила ее.

— Тирни...

— У меня нет настроения быть здоровой. Либо это, либо метамфетамин. Выбирай.

Тирнан и Лайла переглянулись.

«Пожалуйста. Просто уйдите, чтобы я могла вернуться к созерцанию потолка, размышляя, как я превратилась из самой безумной светской львицы Нью-Йорка в это».

— Хочешь компании? — мягко предложила Лайла. — Можем просто расслабиться, посмотреть Netflix и собрать пазл...

Раздался звонок в дверь, и на кухне воцарилась тишина. Их глаза обратились ко мне. Мы знали, кто это. Ахилл приходил сюда каждый вечер ровно в пять. Каждый день я отказывала ему. На самом деле это делали Лайла, Тирнан или Имма. У меня не было настроения, чтобы он меня видел. Мои волосы были в странной фазе роста — на затылке все еще была лысина, где меня оперировали, — а остальные росли неравномерно. К тому же в большинстве дней я щеголяла в неприглядной пижаме из двух предметов и с хмурым выражением лица.

Звонок в дверь прозвенел второй раз. Затем третий. Затем четвертый.

На лбу Тирнана залегла хмурая складка.

— Сказать ему, чтобы он отвалил?

Я кивнула.

Он вышел с кухни, и я услышала, как он говорит Ахиллу, что я еще не готова его видеть. Насколько я поняла, Тирнан и Ахилл были в хороших отношениях. Ахилл спас меня, когда меня застрелили, привез обратно в Штаты, а затем провел три недели, вытаскивая меня из темного тумана. Это не означало, что они снова стали друзьями. Пока я не прощу Ахилла, Тирнан тоже не простит.

— Она не готова тебя видеть.

— Нет, у нее просто нет яиц встретиться со мной лицом к лицу, — насмешливо протянул Ахилл. — Она знает, что не сможет долго сопротивляться, и ей так легче, когда ей не нужно меня видеть.

— Обожаю твою ментальную гимнастику, — ядовито усмехнулся Тирнан. — Кто знал, что твоя задница может быть такой гибкой?

— Пошел ты.

— Заманчивое предложение, но я предпочитаю твою сестру.

— Какое совпадение, я тоже. А теперь дай мне, блядь, увидеть ее.

— Нет.

— Тирнан, — предупредил Ахилл.

— Ахилл, — прошипел Тирнан в ответ. — Прими это от человека, который прошел через ад, чтобы завоевать доверие своей жены — нельзя торопить это дерьмо. Когда она будет готова, она даст тебе знать.

После того как Ахилл ушел, Лайла и Тирнан тоже ушли. Имма была наверху с Неро. Я слышала счастливое гуление племянника, пока шла с кухни в задний двор. Там был красивый розарий. И было уныло, как дерьмо. Я чувствовала себя беспокойно. Я не пила уже несколько месяцев. Я также не встречалась с друзьями, кроме Фрэнки, которая настаивала на том, чтобы приезжать из Вашингтона каждую неделю и навещать меня.

Мне нужно было человеческое общение, которое не было бы подходящим для пятилетнего ребенка.

Барабаня пальцами по садовому столику, я взяла телефон и открыла окно сообщений с Ахиллом. Он был единственным человеком, который ослушался бы Тирнана и действительно потакал бы мне. Может быть, пришло время встретиться с ним лицом к лицу.

Тирни: Хочу бухло и пачку сигарет.

Никаких любезностей. К черту его. Он согнул меня в туалете своего частного самолета и кончил мне в волосы.

Сообщение сразу же сопровождалось двумя синими галочками.

Ахилл: Уверен, что в доме Каллаганов полно и того, и другого.

Я думала, он упадет на колени и поблагодарит меня за то, что я написала ему, но, должно быть, я забыла, кем был Ахилл в своей сути. Жестоким, бессердечным человеком, чья симпатия ко мне была для него не более чем досадной помехой.

Тирни: Они всё заперли.

Ахилл: Звучит как твоя проблема.

Тирни: Нет, это ТВОЯ проблема, потому что если ты хочешь моего прощения, можешь начать с того, что принесешь мне вино и сигареты. Оставь их у моей двери.

Ахилл: Я не твой слуга. Если хочешь, чтобы я принес тебе выпить, ты выпьешь со мной.

Тирни: Ты даже не пьешь вино.

Ахилл: Я выпил бы яд ради удовольствия быть в твоей компании, и ты, черт возьми, прекрасно это знаешь.

Тирни: Ладно. Один напиток.

Ахилл: Дай мне десять минут.

Мои губы дрогнули в улыбке. Он все еще был в этом районе. Вероятно, ждал, не передумаю ли я. Он делал это каждый день?

Вскоре раздался звонок в дверь. Я прошлась, чтобы открыть, не торопясь, и открыла дверь с полностью накрашенным лицом и в изумрудно-зеленом мини-платье.

Ахилл стоял с другой стороны, и он был прав, потому что в ту же минуту, когда наши взгляды встретились, у меня перевернулся желудок, и внутри него зароились бабочки. Это было не приятное, теплое чувство, а неприятное напоминание о том, что мужчина передо мной видел меня в моем худшем состоянии несколько раз и все равно решил остаться.

Он выглядел так, будто хотел задушить меня за то, что я заставляла его ждать всё это время.

Я одарила его фальшивой улыбкой — единственной, на что была способна в последнее время.

— Скучала?

— Тебе нравится сводить меня с ума?

— Удивлена, что ты вообще спрашиваешь. Конечно, да.

Его глаза сузились.

— По крайней мере, ты улыбаешься.

— Мне лучше, — тихо сказала я, внезапно немного смущенная воспоминанием о том, как он ухаживал за версией меня, которая была трупом. Менял мои простыни, когда я испачкала их, будучи слишком безжизненной, чтобы добраться до ванной. Мыл мои волосы. Засовывал мои конечности в штаны и рубашки. Кормил меня, блядь, с ложки, когда у меня пропала всякая воля к жизни. — Так что... спасибо.

— Спасибо? — выплюнул он слова с отвращением.

— Что не так со спасибо?

— Если ты не обнимешь меня прямо сейчас, к черту, я сломаю ноги твоему брату.

Я нахмурилась.

— При чем здесь мой брат?

— Ни при чем. Я просто пальцем тебя не трону, а он имеет с тобой большую часть ДНК.

Я шагнула в его распростертые объятия, дрожь прошла по мне. Он был теплым, твердым как камень и пах чем-то пряным и чистым.

Боже. Его запах. Я скучала по нему. Его больше не было на моих подушках, на моей кухне, в моем шкафу. Всех следов его присутствия в моей квартире за эти годы, его преследования, его терроризирования. Я всегда балансировала между страхом и восхищением перед этим мужчиной. Он был монстром из шкафа, о котором я всегда надеялась, что он проберется в мою постель.

Тот, в которого я влюбилась, хотя сказки предупреждали меня не делать этого.

— Я выпила сегодня грудное молоко твоей сестры, — мои губы двигались по его щетинистой челюсти, пока я говорила.

Ахилл напрягся, его руки собственнически сжались вокруг меня.

— В какие игры вы двое играете в эти дни? Я ни с кем не делюсь, Тирни. Даже с сестрой.