Страница 44 из 95
Она открыла рот, но передумала и закрыла его. Чтобы она ни хотела сказать, это не имело бы значения в общей схеме вещей.
Впервые в жизни великая Тирни Каллаган лишилась дара речи. Жаль, потому что я никогда не жаждал ее слов больше.
Я встал и поцеловал ее в макушку, думая, что это чертовски прискорбно — что уже слишком поздно.
— Следуй моему плану, — приказ был отрывистым, холодным. — Иначе мы оба мертвы.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ТИРНИ
Я проглотила две бутылки воды, как только вышла из мотеля, пытаясь прогнать тошноту. Я была онемевшей с головы до ног, включая травмированную лодыжку.
Ахилл женился. Мне никогда не приходило в голову, что он это сделает. Технически у него не было причин этого не делать — у него шикарное тело, толстый банковский счет и та темная, тлеющая энергия, из-за которой женщины снимают трусики. Какого черта нет?
Ну... потому что он был Ахиллом. Моим Ахиллом. Единственной женщиной, которая когда-либо была в его жизни, хочешь ты того или нет, была я.
Я поняла, как дерьмово это звучало, даже в моей голове, когда я ковыляла к пункту проката автомобилей, где меня ждала машина. Ахилл все организовал — карты, транспорт, еще один фальшивый паспорт, маршруты, по которым я должна была ехать — чтобы вытащить меня отсюда и доставить в безопасное место. Я должна была быть гораздо более благодарна, чем была, но я не могла перестать думать о том, как он трахает безымянную Катю Распутину.
Скоро Катю Ферранте.
Дочь Игоря.
Ту, которую я никогда не встречала, поскольку ее не отправили в сибирский лагерь, как ее братьев.
Новая порция желчи подступила к горлу, угрожая выплеснуться наружу.
Я совершенно не помнила, как шла в пункт проката, так что хорошо, что мне не пришлось заполнять никаких бумаг. Ахилл сказал просто бросить машину за границей и заплатить за следующую поездку наличными. Возможно, я взрослела, потому что в этот раз я решила послушаться.
Машина, которую они мне дали, была белым Dacia Sandero. Одним из самых популярных автомобилей в Европе, а значит, совершенно непримечательным. Пробормотав спасибо, я скользнула на водительское сиденье и достала из рюкзака карты, которые дал мне Ахилл. Я направлялась на восток, в Словению. Я ввела адрес в GPS и начала свой путь. Моей следующей остановкой после Словении была Австрия — Вена — прежде чем наконец прибыть в Прагу.
Это дало мне время побыть наедине со своими мыслями. С мыслями, которые мне удавалось отодвигать на периферию, потому что я была слишком занята выживанием.
Через час после начала поездки я больше не могла этого выносить. Ахилл сказал не связываться с Тирнаном по крайней мере год, но мои эмоции пересилили логику.
Я достала одноразовый телефон и позвонила Тирнану. В этом чертовом телефоне не было громкой связи, так что мне пришлось прижимать его к уху. Он ответил с первого же гудка.
— Господи Иисусе, — выплюнул он. — Я места себе не находил от беспокойства. Где ты была?
— Ахилл нашел меня.
— Я понял.
— И... — я вдохнула. — Он отпустил меня.
Он причмокнул губами.
— Это меньшее, что этот ублюдок мог сде...
— Ты никому не можешь сказать, что я подала тебе знак жизни, — перебила я его. — Рядом с тобой есть крот.
— Никто не узнает, — признал он. Но я знала, что это неправда. Он скажет Лиле. Но меня это устраивало, потому что Лила была последним человеком, который мог бы стать стукачкой.
— Все, что я хотела, — это дать тебе знать, что со мной все в порядке, и чтобы ты не убивал Ахилла, когда он вернется и скажет, что прикончил меня.
— Господи Иисусе, — пробормотал он. — Тебе нужно повесить трубку. Чем дольше мы говорим, тем больше вероятность...
— Подожди, — выпалила я.
— Да?
— Катя Распутина... — я замолчала.
— Что с ней?
— Что ты о ней знаешь?
Я скорее умру, чем признаю ему, что ревную. Но я ревновала. Мысль о том, что Ахилл сделает ребенка этой женщине, будет смотреть, как она рожает, вложит ту крошечную любовь, что была в его сердце, в этого ребенка, вызывала у меня тошноту и дикую, звериную ревность. Это раздирало мою кожу. Я не могла этого вынести.
— Не очень много, — голос Тирнана приобрел скучающие нотки. — Ей девятнадцать, может, двадцать. Учится в колледже где-то в Новой Англии. Держится особняком.
— Она красивая? — Мой голос был неестественно глухим.
— Откуда, блядь, мне знать?
— Ты встречал ее много раз.
— Я не смотрю на женщин, которые не являются моей женой, — фыркнул он. Затем, уловив мою настойчивость, он выдохнул. — Но, думаю, она не ужасно выглядит. Ничего особенного, но и не отвратительно. Она не Лила. — Я закатила глаза на жалкую тоску в его голосе. — И... Она не ты, сестренка, — закончил он.
— Ты бы сказал это, не так ли? — Слезы застилали мне глаза.
— Я честный ублюдок, если уж на то пошло.
— Это правда.
— Нам нужно повесить трубку, пока...
— Ахилл должен жениться на ней.
Повисла многозначительная пауза.
— Я слышал.
— Как думаешь, она сделает его счастливым?
Я хотела, чтобы он был счастлив, но я не хотела, чтобы он был счастлив с другой женщиной. Это заставляло меня чувствовать, будто мой живот разрывают голодные волки.
— Я не думаю, что Ахилл может быть счастлив с кем-то, кроме тебя.
Сказал ли он это из лояльности ко мне или потому, что так думал, было не важно. Это было именно то, что мне нужно было услышать в тот момент.
Сжав губы, я натянула улыбку, чтобы он мог ее услышать.
— Я люблю тебя, Тирнан.
— Береги себя, — это был приказ, а не пожелание. — И если тебе что-то понадобится, звони.
Он повесил трубку.
Мне потребовалось четыре часа, чтобы доехать до Любляны. Это была прямая дорога, без остановок в туалет. Я ехала с той же срочностью, что и мы с Тирнаном, когда сбежали из трудового лагеря в четырнадцать лет. Будто у меня горело место.
Прибыв в Любляну, я наконец сделала кое-что, не связанное с размышлениями о предстоящей свадьбе Ахилла — я отлила свой вес. Как только я остановилась на заправке, я выскочила из водительского сиденья, побежала в туалет и отлила всю свою жизнь. Когда я посмотрела вниз на свои трусики, собранные вокруг бедер, я заметила белые точки спермы Ахилла, пачкающие ткань. Это, вместе с тупой, тянущей болью между бедер, напомнило мне, что мы трахались друг с другом без мозгов меньше шести часов назад.
В то время как он знал, что он помолвлен. Он мог бы сказать что-то, прежде чем я прыгнула к нему в постель.
Изменяло бы это что-то?
Честно? Нет.
Это был не настоящий брак, и они не были настоящей парой. И, возможно, эта одержимость была взаимной, потому что что-то подсказывало мне, что я всегда буду прыгать на кости Ахиллу, если представится возможность, независимо от обстоятельств.
Это заставило меня понять других женщин. Тех, кто предпочитал взять хоть что-то, вместо ничего, даже если это разбивало им сердце и лишало чести.
Боже мой, что со мной было не так? Он был прав. Первое, что я сделаю после того, как сниму квартиру и куплю машину, — найду психотерапевта. Может быть, двух. Может быть, шестерых.
Выйдя из туалета, я закупилась водой, энергетическими батончиками и жвачкой в магазине. Я вышла, оставив машину позади, прекрасно зная, что меня никто не сможет отследить на этой станции, учитывая, что я была скрыта под бейсболкой и огромной черной толстовкой, которую украла у Ахилла. Она все еще пахла им, и я злилась на себя за то, что зря трачу его запах, когда должна была беречь его. Хранить в рюкзаке на случай, когда мне понадобится доза.