Страница 43 из 95
Давление на моём горле было восхитительным, вызывающим зависимость, и гнало меня быстрее к грани оргазма.
Что-то тёплое и влажное прилипло к задней части моего бедра сзади. Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что его колотая рана открылась полностью и кровь хлынула наружу. Он тоже заметил. Багровая кровь залила простыни и наши тела, пропитала мою плоть, вошла в мою киску. Тем не менее, он не остановился, только трахал меня сильнее, перекрывая мне доступ воздуха, когда я становилась слишком разговорчивой, и снова позволяя дышать, когда я замолкала.
Мы были купаны в его крови, трахались, как двое сумасшедших, и я никогда не хотела, чтобы это заканчивалось.
Я приподняла задницу в воздух и сжала бёдра вместе, наслаждаясь трением. Он выворачивал меня наизнанку, заставляя забыть о той передряге, в которой мы оба оказались. С меня капала сперма, с него капала кровь, и простыни были месива из розового и красного.
— Я-я должна кончить, — выдавила я сквозь его хватку на горле. Я не могла с собой поделать.
— Для кого ты кончаешь, Piccola Fiamma?
— Для тебя.
— И кому ты принадлежишь?
— Т-тебе, — я попыталась подавить ещё один стон удовольствия, моё тело покрылось мурашками и предоргазмической дрожью. — Я принадлежу тебе, Ахилл.
Это была правда. Как бы печально это ни было, я никогда не смогла бы желать другого. Тем более что я решила завязать с мужчинами после того, как всё это закончится.
— Чёрт возьми, ты принадлежишь мне, — его рука скользнула с моего горла на клитор, его горячий рот покрыл поцелуями мою шею, пока он играл со мной. — И никогда не забывай об этом.
Я резко вдохнула, взрыв удовольствия разорвал моё тело. Мои колени подогнулись, и я упала лицом вниз на кровать.
Ахилл кончил в меня, вероятно, вспомнив наш последний разговор на прощание, когда я сказала ему, что не могу забеременеть.
— Моя, — он рухнул на меня сверху, придавив к матрасу.
— Твоя, — выдохнула я. — Пока смерть не разлучит нас.
Потому что это, казалось, был единственный способ, которым мы могли когда-либо отказаться друг от друга.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
АХИЛЛ
— Где ты взял одежду?
Тирни плюхнулась в ветхое кресло рядом с моим, вытирая полотенцем пряди влажных волос, только что из душа. На мне были брюки, черная приталенная рубашка и туфли с крылышками. Моя рана на бедре была заново перевязана под одеждой, хотя простыни все еще выглядели так, будто мы зарезали между ними семью из пяти человек.
Зажигая сигарету, я прикрыл пламя ладонью, прежде чем передать ей. Она наклонилась, чтобы зажать ее зубами, ее щеки втянулись, когда она хорошенько затянулась. Я зажег еще одну для себя.
— Мой водитель привез мою одежду.
Ее лицо вытянулось.
— Значит, он знает, где я остановилась. — Она встала и обхватила себя руками, направляясь к крошечному окну.
Она была взвинчена. Параноидально боялась, что ее найдут, и тревожилась о том, что я с ней сделаю. Я не мог винить ее, учитывая все обстоятельства.
— Он не знает, зачем я здесь, — сказал я. — И ни один из нас не останется здесь достаточно долго, чтобы кто-то еще узнал.
— Как там твой отец?
— Ты откусила ему палец.
Она затянулась сигаретой, кивая себе.
— Хорошо.
Я скрыл улыбку за густым облаком дыма.
Сегодня она снова сделала ту штуку. Ту же херню, что и в Неаполе, с ее глазами, которые стекленели, когда мы трахались. Очень жаль, что она каждый раз уходила в другое место, когда занималась сексом. Если бы она полностью присутствовала в процессе, то получала бы от него гораздо больше удовольствия.
— Ты убьешь меня? — она даже не удосужилась повернуться ко мне, когда задала вопрос.
— Думаю, мы оба знаем ответ, — я сделал еще одну затяжку.
— Твой отец убьет тебя, если ты этого не сделаешь.
— Если бы я боялся смерти, я бы выбрал другую профессию. Садись. Давай разберемся.
Она повернулась и села напротив меня. Я барабанил пальцами по подлокотнику, глядя на нее.
— Сколько у тебя денег?
— Около семидесяти тысяч.
— Я дам тебе миллион, если ты последуешь моему плану.
Ее брови взлетели вверх.
— И каков твой план?
— В течение следующей недели ты пересечешь три границы, осядешь в Праге и больше никогда не покажешься в Америке.
Она облизала губы, глядя на свои руки.
— Почему Прага?
— Я знаю парня, который может раздобыть тебе чистый паспорт. Ты сможешь открыть банковский счет. Снять квартиру. Начать все заново.
— И что ты скажешь своему отцу?
— Что я убил тебя, — честно сказал я. — Тебе нужно будет исчезнуть с лица земли и не связываться с братом в течение целого года.
Я собирался убить этого ублюдка Тайрона голыми руками, как только ступлю на американскую землю, за то, что он сделал со своей дочерью. Но даже тогда мне нужно было убедиться, что в ирландских и русских операциях нет других кротов, которые могли бы ее сдать. При всей своей проницательности Тирнан точно любил сомнительных придурков. Между его никчемным отцом и русским паханом он держал сомнительную компанию.
— Целый год? Почему?
Потому что твой собственный отец скормил тебя волкам, и мне нужно убедиться, что ты будешь в безопасности.
Но говорить ей это значило бы причинить ей еще больше боли и страданий. С нее было достаточно.
— Мне нужно кое-что уладить на моей стороне, — расплывчато сказал я.
Она провела пальцем по нижней губе.
— Ты действительно не убьешь меня?
— Поверь мне, никто не удивлен больше, чем я. Я хотел сделать это годами.
По крайней мере, в теории. Я хотел сжать эту красивую шею, пока она не обмякнет. Я бесчисленное количество раз представлял, как ее пульс замирает под моими пальцами. Но правда заключалась в том, что когда дело доходило до критической точки, я, блядь, не мог этого сделать. А у меня было предостаточно возможностей.
— И ты оставишь меня в покое?
Я затушил сигарету, выдыхая густой дым через ноздри.
— Да.
Меня осенило, что больше не будет случайных словесных перепалок, не будет взглядов через всю комнату. Ее притворной ненависти ко мне. Моего притворства, что меня это, блядь, не убивает. Все. Если я хочу, чтобы она осталась жива, это будет наше последнее взаимодействие.
Она постучала по губам, обдумывая это.
— Почему три страны?
— Буфер. Чем больше ты передвигаешься, тем труднее тебя выследить.
— Ты уверен? Тирнан сказал, что у Джереми бешеные хакерские навыки. Что, если...
Я перебил ее.
—Джереми не будет тем, кто будет тебя искать. Он возвращается в Вегас.
— Он? — брови Тирни взметнулись вверх. — Как Алексу это удалось?
— Обменял его на младшую сестру.
Она нахмурилась.
— Что Каморра будет делать с двадцатилетней женщи... — Ее выражение лица разгладилось, когда она ответила на вопрос в своей голове. — О.
— О, — я изобразил виноватую улыбку.
— За кого она выйдет замуж? — Она была белой как полотно. Не нужно быть гением, чтобы понять почему. Я был следующим в очереди на женитьбу после Луки. И я хотел стать доном. Она сложила два и два.
— За вашего покорного слугу.
Впервые с тех пор, как мы расстались, я увидел укол ревности, пронзивший женщину, которой принадлежала сама ткань моей гребаной души.
Годы демонстрации женщин перед ней, годы дразнения ее каждой задницей, которую я трахал, только чтобы мы оказались здесь.
— Полагаю, нужно поздравить, — она попыталась взять себя в руки, нацепив дрожащую улыбку.
— Не надо.
— Не надо чего?
— Притворяться, что для меня когда-нибудь будет кто-то еще.