Искажённая пешка

— Алекс, и у меня нет ни времени, ни желания пререкаться с паханом. У нас и так полно забот с Копполой.

— И Джереми согласился? — Я двинулся дальше вглубь площади, направляясь к её центру, чтобы быть на виду. Тирни совершит ошибку. Не потому, что она была неумной, а потому, что она не была обученным убийцей. Я проделывал этот танец сотни раз.

— Джереми — проблема Распутиных, и мне плевать, что он об этом думает, — объявил мой отец.

— Что он даёт нам взамен? — спросил я.

— Сестру, Катю, — он сделал паузу, ожидая реакции, которой не последовало. — Двадцать. Очень хорошенькая, я слышал.

Я издал недовольный звук, мои глаза сфокусировались на длинноногой женщине, стоявшей под аркой Собора Святого Марка. Я узнал бы эту задницу, эти ноги, её осанку из космоса, с завязанными глазами.

— Я хочу, чтобы ты женился на ней, Ахилл, — сказал мой отец в трубку. — На русской девушке. Убей Тирни, женись на Кате и займи трон. Ты можешь получить всё, если просто будешь делать, как я говор...

Я оборвал звонок и убрал телефон в карман.

На Тирни была венецианская маска, и она была вооружена до зубов. Я заметил два швейцарских ножа и маленькие ножницы сквозь её облегающую одежду.

Умная девочка.

Жаль, что мне пришлось убить её, но правила есть правила. Ты не связываешься с Каморрой и не живёшь, чтобы рассказать об этом.

Засунув руки в куртку, я взвёл пистолет в кармане и направился в её сторону. Я наслаждался моментом, когда она поняла, что это я. Как она напряглась, как маленький нервный кролик, готовый вспорхнуть. Она повернула на юг, быстрыми шагами выходя с площади. Я сократил расстояние между нами, но не сбавлял лёгкого темпа.

Она не совершила ошибки, оглядываясь через плечо. Это стоило бы ей времени, которого у неё не было. Она продолжала двигаться целенаправленно, и, когда мы вошли в жилой район, она ускорилась.

Я нагонял её, и она знала это, потому что вскоре её быстрый шаг перешёл в бег трусцой. Должно быть, она изучила эти улицы перед нашей маленькой дуэлью, потому что узкие дороги становились всё пустыннее по мере нашего продвижения, извиваясь и запутываясь в скоплениях зданий с оранжевыми крышами.

Ещё один крутой поворот. На этот раз, как только я последовал за ней, дорога раздвоилась на два тёмных переулка. Оба были тупиковыми — один вёл к гаражу, другой — к задворкам ресторана. Я остановился, зная, что неважно, какой вариант я выберу. Если только ей каким-то образом не удалось раздобыть пистолет, она не выйдет отсюда живой.

Я выбрал заднюю часть ресторана. Она, вероятно, спряталась за мусорным баком. Я достал пистолет и засунул руку в ботинок, чтобы вытащить глушитель. Прикрутил его. Ступая в тени, я зашёл за бак, выставив пистолет вперёд. Острая удушающая боль обвила моё горло сзади, рванув меня назад.

Сучка. Она спряталась в мусорном баке и теперь душила меня... кабельной стяжкой?

По крайней мере, она купила хорошую. Материал угрожал разорвать мою кожу до кости. Я чувствовал себя особенным. Она выбрала лучшее. Для меня.

Она перекрыла мне доступ воздуха, врезая стяжку глубже в мою кожу, пока та не порвалась и не пошла кровью. Любой другой человек был бы готов в этой ситуации.

Акцент на любом другом.

Вместо того чтобы пытаться сорвать стяжку с горла, я присел и оттолкнулся ногами, сбрасывая её вес со своей спины. Тирни отлетела через переулок, ударившись спиной о стену. Я добрался до неё прежде, чем она успела вскочить, сорвал маску с её лица и наставил на неё пистолет, пока она всё ещё была на коленях.

— Нам нужно перестать встречаться в таких местах, — она усмехнулась, глядя на меня, высунув язык, чтобы слизнуть кровь с уголка рта. Несмотря на себя, я почувствовал, как мои губы дрогнули. У неё было отличное чувство юмора, даже когда она смотрела смерти в глаза.

— Кто сказал тебе, что хорошая идея — являться на дуэль без пистолета? — мягко спросил я.

— Пожалуйста, без лекций. Просто покончи с этим, — она закатила глаза, сплюнув кровь в сторону. Должно быть, она укусила себя, когда я сбросил её с себя.

— Вставай, — я схватил её за горло свободной рукой, рывком поднимая на ноги. Я положил предплечья по обе стороны от её плеч, прижимая её к стене. — Брось оружие на землю. Всё.

Она отбросила рюкзак в сторону, вывернув карманы. Оттуда выпали маленькие ножницы и швейцарский нож.

— И второй швейцарский нож за поясом, — подсказал я.

Застонав, она подчинилась.

Боже, она была такой чертовски красивой. Даже без своих фирменных рыжих волос. Я скучал по её лицу. Я не видел его сорок восемь часов и понял, что это было слишком долго. А теперь прожить остаток жизни, не видя его... немыслимо.

— Знаешь, по какой-то непонятной причине я всё ещё хочу, чтобы твоя смерть была относительно безболезненной, поэтому я всажу пулю тебе в голову. Прямо и просто.

Она выпятила подбородок.

— Оу. Ты меня балуешь, Ферранте.

— Повернись.

Лучше убить её, пока она не смотрит. Я не думал, что вынесу вид её глаз в последнюю наносекунду перед тем, как забрать её жизнь. Они будут преследовать меня до могилы и после.

— Через секунду, — она схватила меня за воротник чёрной рубашки, скручивая его в кулаке. — Сначала позволь мне сделать это. — Она сбросила мою маску.

Затем она наклонилась вперёд и выцеловала меня нахрен.

Мои губы раскрылись от удивления, и мне было абсолютно плевать, что рот, прижимающийся к ним, принадлежал женщине, которая активно пыталась меня убить.

«Прерви поцелуй», — закричал мой разум.

«Заткнись нахрен», — ответил мой член, набухая в боевых штанах.

Нет, нет. Я определённо должен был прекратить это. Ещё одно движение языка, чтобы понять, что я пробую. Намёк на эспрессо, мятную жвачку и оттенок...

Она провела кончиком языка по моему нёбу. Дрожь прошла по мне.

Мне было плевать, скольких мужчин она имела (хотя я их пересчитал — четырнадцать). И мне было плевать, что она ненавидит меня. Эти поцелуи? Они были моими.

Эти мужчины трахали её. Но я? Я прикасался к ней.

Её пальцы запутались в моих волосах, ногти царапали кожу головы. Поцелуй стал безумным, когда наши языки начали войну друг с другом. Я засунул колено между её бёдер, раздвигая их, и она опустила одну руку, скользнув ею к пояснице.

Затем она глубоко вонзила нож мне в бедро.

Я почувствовал, как он пронзил каждый слой мышц моего квадрицепса, пока не достиг кости.

БЛЯДЬ.

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт.

К её удивлению — и моему собственному — я не прервал поцелуй. Я высасывал всё до последней минуты. Тирни оторвала свой рот от моего, сверкая глазами. Я предложил ей усмешку в духе «что, сучка?». Она всё ещё держала нож за рукоятку, торжество исчезало с её лица, когда она поняла, что я не сдамся и не отпущу её.

— Всё правильно, Piccola Fiamma. Проворачивай этот нож. Ты всегда умела причинять мне боль.

Она нахмурилась, её удивление сменилось яростью.

— Какого чёрта ты такой самодовольный?

— Ты могла бы ударить меня куда угодно, но не выбрала сердце. Это признание в любви, детка?

Она потянулась к пистолету в моей руке. Я повернулся боком, чтобы помешать ей схватить его, затем отступил назад, нож всё ещё торчал у меня в бедре.

Поняв, что она не может меня одолеть, она развернулась и побежала. Я вздохнул с усмешкой, наставив пистолет на её затылок.

«Нажми на курок, ублюдок».

Мой указательный палец снова лёг на спусковой крючок. Я напомнил себе, что она ударила меня ножом не минуту назад. Дважды пыталась убить меня — и сдала меня федералам.

«Нажми. Гребаный. Курок».

Она споткнулась и задохнулась, адреналин и истощение взяли своё, и, когда она завернула за угол, она споткнулась и упала, бросившись на землю с отчаянным криком.