Искажённая пешка

— И не говори мне, что это потому, что я тебя не привлекаю, — она ткнула пальцем ему в лицо, приближаясь. — Потому что я вижу, как твои штаны надуваются каждый раз, когда я к тебе прикасаюсь, — пауза. — А это БЫВАЕТ ЧАСТО, — ещё одна пауза. — Боже, ты действительно плох в социальных сигналах, да?

Он хотел, чтобы земля разверзлась и поглотила его.

— К-как давно ты знаешь, что я за тобой слежу? — заикаясь, спросил он.

— С первого дня, как мы встретились? — она удержалась от недоверчивого фырканья. Что-то в тепле его глаз полностью разрушило разочарование, которое она накапливала в нём месяцами и годами. — Ты не так незаметен, как думаешь, но не меняй тему.

Он и не мечтал. Он решил с самого начала, что скажет ей правду. Он слишком уважал и ценил её, чтобы когда-либо лгать.

— Я-я думал, ты хочешь быть друзьями.

— Это последнее, чего я хочу! — воскликнула она. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу поглотить каждую частичку твоей души и тела. Вот чего я хочу.

— Т-ты хочешь. Я имею в виду, ты хочешь, — выдавил он. — Я просто боялся, что ты отвергнешь меня.

— Почему я должна тебя отвергать? — возмутилась она, схватив его за воротник куртки, желая встряхнуть его. — Я провожу с тобой каждую свободную минуту и называю тебя своим парнем. Что тебе ещё нужно?

— Я-я не могу потерять тебя, — одна только мысль об этом вызвала у него сильную дрожь по спине. Она была не просто увлечением, не школьной любовью и не какой-то ерундой. Она была его жизнью. Просто и ясно. Единственным хорошим в его дне.

— Это потому, что наши семьи никогда не позволят нам быть вместе? — она положила руку ему на щеку, наклонив его лицо вниз, чтобы посмотреть на него. — Это потому, что твой отец никогда не примет меня?

— Н-нет. Мне плевать на всё это. Мне важна только ты.

— Мне тоже важен только ты.

Его лицо пылало. Даже его глубокий естественный загар не мог скрыть того, что она с ним делала.

Но в конечном счёте она была храбрее его, потому что сделала необходимый шаг, чтобы съесть всё пространство между ними. Их тела столкнулись, сливаясь в одну форму. Она провела пальцами по его волосам восхитительного каштаново-коричневого цвета, который, как она надеялась, унаследуют его дети, когда он найдёт другую девушку — целую девушку — на которой женится и будет иметь детей. Она не могла иметь его вечно. Но она могла иметь его сегодня ночью. И этой ночи должно было быть достаточно.

Он дрожал от её прикосновения, и ей хотелось умереть, умереть, умереть, зная, что однажды он женится на ком-то другом.

Она сделала это снова, проверяя свою власть над ним, словно открыла новую магию, на этот раз проведя пальцами по его лицу. Ещё одна дрожь прошла по его телу, заставив его отшатнуться назад.

— Человек, — она коснулась кончиком своего носа его, взяла его щёки в свои ладони и вдохнула его запах. Выражение его лица разбило её сердце на миллион кусочков. Он выглядел испуганным, почти испытывающим боль. Интересно, было ли это потому, что она прикасалась к нему, или потому, что к нему вообще прикасались. Она предположила, что и то и другое. Он был голоден по человеческой ласке. Она закрыла глаза, заставляя себя отстраниться. — Если ты не хочешь целоваться, не надо. Я просто пошутила, — прошептала она, поглаживая его лицо. У неё возникло странное ощущение, будто её сердце расширялось, становясь намного больше того, что её рёбра могли вместить. — Ну, наполовину пошутила. Я бы очень хотела поцеловать тебя, Ахилл, но я готова ждать. Мы оба через многое прошли, и я никогда не хочу... — она сглотнула. — Я никогда не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен делать что-то, чего не хочешь. Я позвоню тебе завтра, — она нежно поцеловала его в щеку и нервно улыбнулась, её маска соскользнула.

Никому никогда не удавалось заглянуть за маску, которую она надевала, когда сталкивалась с миром. Никому, кроме Ахилла. Он видел её настоящую. И любил её такой, какая она есть.

Он смотрел на неё умоляюще, отчаянно желая чего-то, для чего у него не было слов. Она развернулась и пошла прочь. Её колени были ватными.

«Продолжай идти», — сказала она себе. — «Дай ему пространство».

Это был момент, когда он должен был схватить её за талию и зацеловать до безумия. Страстный, всепоглощающий поцелуй, который пристыдил бы любой рождественский фильм.

Всё произошло не так.

В реальности она поднялась на первую, затем на вторую, затем на третью ступеньку к своему зданию. Когда она достигла четвёртой, она услышала громкий стук. Она обернулась. Ахилл лежал у её ног, лицом вниз на тротуаре.

— Что случилось? — ахнула она.

— Я попытался поцеловать тебя, но ты повернулась слишком быстро, и... — ему не нужно было заканчивать.

Она бросилась вниз, падая на колени, как раз в тот момент, когда он поднялся. Их головы стукнулись. Она рассмеялась. Он втянул воздух. И затем он прижался губами к её губам, оба на коленях.

Это был их первый поцелуй, и как таковой, он начался неуклюже. Давление было то слишком слабым, то слишком сильным. Когда они открыли рты, их зубы столкнулись, и они улыбнулись друг другу в губы. Она первой попробовала его на вкус, но как только он попробовал её, монстр, которого он так крепко держал на привязи рядом с ней, сорвал свои цепи. Он схватил её за затылок и притянул к себе. Его возбуждение пульсировало сквозь штаны, и она на чистом инстинкте прижалась к нему, усмехаясь, когда он издал жалкий стон. Его язык исследовал её рот, и она обвила руками его плечи, застонав ему в губы.

— Всё в порядке? — он прервал поцелуй на секунду, опустив взгляд, чтобы посмотреть на пространство между ними, в то время как её промежность тёрлась о его пенис, будто она пыталась поджечь их обоих.

— Да, — тяжело дыша, сказала она. — О да.

Их губы снова слились.

Счастье Тирни от того, что её наконец поцеловали, быстро сменилось срочным огненным шаром узла между бёдер. Восхитительное, тёплое давление, которое нужно было освободить.

Они целовались и тёрлись друг о друга, пока их губы не стали красными, рты сухими, а дыхание немного кислым.

Ахилл встал первым, помогая ей подняться на ноги нежными руками. Он поцеловал тыльную сторону её ладони и усмехнулся.

— Ты выйдешь за меня?

— Сейчас? — хихикнула она, но внутри её пламя погасло. Она слышала, что у дона Велло большие планы на его любимого сына. Он хотел, чтобы Ахилл женился на представительнице преступного мира. На ком-то из крупной организации, вроде Мафии или Братвы.

— Не прямо сейчас, но как только нам исполнится восемнадцать, — сказал он.

— Но твой папа...

— С ним всё будет в порядке, — перебил он её. — Я разберусь с ним. Ему важнее наследники, чем происхождение. Я всё улажу.

Ещё одна вещь, которую она не могла ему дать. Наследников, чтобы продолжить наследие Ферранте.

— Никто никогда не поверит, что ты моя девушка, — ему хотелось кричать об этом с чёртовых крыш. — Я в школе странный одиночка, а ты — Мисс Популярность.

— Тогда как насчёт доказательства? — она достала свою бордовую помаду, нанесла её на свои сочные губы и прижалась широко открытым ртом к его шее. — Вот. Что-то, чтобы ты меня помнил.

— Это звучит как прощание, — обвинил он.

Она покачала головой.

— Мы редко знаем, когда видим кого-то, кого любим, в последний раз. Поэтому я хочу убедиться, что каждый раз, когда мы прощаемся, я делаю тебя счастливым.

— Хочешь сделать меня счастливым?

Она кивнула.

— Больше всего на свете.

— Тогда пообещай мне одну вещь.

Она уставилась на него с ожиданием.

— Что мы всегда будем честны друг с другом.

— Всегда, — она уже знала, что нарушит обещание. Она не могла сказать ему, почему они не могут пожениться. Стыд убивал её.