Искажённая пешка

— Сегодня я сделал ужасную вещь, — прохрипел он.

Она яростно покачала головой.

— Я нет волноваться.

— Я делаю ужасные вещи каждую ночь, — поправился он.

Она посмотрела на него с сочувствием.

— Я съел человеческое сердце, ещё бьющееся, глядя в лицо человеку, которого убил. Всё, чтобы произвести впечатление на отца.

Посвящение.

У неё упало сердце.

— Я... я чувствую... — начал он, затем его вырвало на неё. Его вырвало ужином на их обоих. Он с ужасом уставился на неё. Она посмотрела в ответ, спокойная и собранная. Она погладила его по голове. Он скулил в неверии. — Я... прости.

— Тсс. Ты нормально, Ахилл.

Если ему нужно вырвать на неё, чтобы очиститься, она с радостью позволит этому случиться.

Чёрт, если ему нужно убить её, чтобы утихомирить демонов, танцующих внутри него, она станет добровольной жертвой.

Она сделает для него всё.

Даже отпустит его, если это будет означать, что у него будет лучшая жизнь без неё.

— Человек, — Тирни поцеловала рассечённую кожу под его глазом, нежно проведя большим пальцем по его линии роста волос. Разлом удовольствия прошёл по нему с головы до ног, давление сосредоточилось в основании позвоночника. Она была физически покрыта его рвотными массами, и она никогда не выглядела такой красивой, потому что ей было всё равно.

— Что это значит? — прохрипел он. Прошло всего несколько месяцев с их знакомства, но её понимание английского с каждым днём становилось лучше.

Тирни вышла из-под его ног и принесла ему словарь, пролистав страницы, прежде чем ткнуть пальцем в перевод.

«Человек».

Она назвала его человеком.

Никто никогда не называл.

Все думали, что он монстр. Его семья. Его одноклассники. Каморра. Он стал им по необходимости, но он жил ради этих украденных перерывов, этих островков нормальности с Тирни, когда он был просто мальчиком-подростком.

— Т-ты думаешь, я человек?

Она положила руку ему на щеку. Поцеловала в лоб. Он покраснел.

— Мой папа... Он говорит, что моя безжалостность — это хорошо. Что я буду следующим доном из-за этого. Я буду самым важным человеком в преступном мире, — он отчаянно хотел произвести на неё впечатление.

Окунув розовую тряпку в ведро с тёплой водой, она отжала её и снова поднесла к его ране. Он схватил её за запястье. Она замерла, её огромные зелёные глаза заняли всё лицо.

— Обещай, что всегда будешь моей, — потребовал он, его голос лишился мягкости, которая так легко давалась ему, когда они были вместе. — Я не выживу в этой жизни без тебя.

Она кивнула. Она не совсем понимала, о чём он просит. Но она хотела дать ему это.

Потому что он казался единственным человеком в мире, который понимал, через что она проходит.

— Моя, — он прижался лбом к её, задыхаясь, вдыхая её запах. — Только всегда моя.

***

Несколько месяцев спустя Ахилл принёс книгу: «Автостопом по галактике».

— Это смешная книга, так что тебе захочется продолжать читать, — объяснил он, заняв своё обычное место рядом с ней в её кровати. У неё были проблемы с чтением и письмом, и он хотел помочь ей, не показывая, что делает это.

Они всё ещё не целовались, но в своих фантазиях он делал гораздо больше.

Даже когда Тирни стала лучше понимать английский, даже когда она переросла детские рюшки и перешла на кроссовки Golden Goose, кашемировые укороченные топы и дизайнерские леггинсы, у него всё ещё не было сомнений, что она была его.

Тирни была предана ему. Она любила его яростно, собственнически, её глаза блестели от того же смертоносного кайфа, который он чувствовал, когда они были вместе.

— Я принесла попкорн, — она толкнула его локтем, усмехаясь.

— Принеси ещё колы. О, чёрт, и что-нибудь сладкое. Шоколад, может быть.

Её улыбка была такой широкой, что почти разрывала лицо.

— Почему ты такая счастливая? — он рассмеялся. Это было заразно. Смеяться. Улыбаться. Быть непринуждённым.

— Потому что я поняла каждое слово, которое ты сказал.

— О да?

— Ага, — просияла она.

— Что ж, посмотрим, поймёшь ли ты вот это... — он облизал губы. — Однажды ты станешь матерью моих детей, Тирни.

Её улыбка исчезла, и она поспешила на кухню, но ему показалось, что он увидел, как она покраснела.

Может быть, она была не готова...? Конечно, не готова. Ей ещё не было и шестнадцати, чёрт возьми!

Молодец, stronzo. Так ты её отпугнёшь.

Она вернулась с миской попкорна, в которую были добавлены мини-чашки с арахисовым маслом Reese's и поцелуи Hershey's. Они растаяли на попкорне, превратив его в липкие комочки. Он читал ей книгу вслух. Некоторые шутки и слова ему приходилось объяснять. Большинство она понимала. Ей нравился сухой юмор, как он и думал. Они так быстро пролистали эту серию, что почти не спали всю неделю.

Когда они закончили последнюю книгу, он спросил её, кто её любимый персонаж в серии.

— Форд Префект, — сказала она не задумываясь. — Он классный, любит тусоваться и умеет выживать. Я хочу быть как он.

Он не мог представить, чтобы Тирни Каллаган хотела быть кем-то другим. Она была уникальным опытом. Настолько уникальной, настолько храброй, что одна мысль о ней ставила его на колени.

— Ты лучше, — выпалил он.

Она подарила ему многозначительный взгляд из-под густых ресниц. Такой, от которого, как говорил ему брат Лука, нужно было держаться подальше, если он хочет поцеловать девушку.

Затем он вспомнил, что скорее умрёт, чем потеряет её.

И впервые в своей убийственной, психопатической, сломанной жизни он струсил.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

АХИЛЛ

Трахать Тирни было ошибкой.

Нарушать ради неё все свои правила? Катастрофой.

Прощать её? Худшим, что я мог сделать для нас обоих. Потому что ненависть была поводком, который удерживал нас друг от друга. Который напоминал нам, что это была плохая, очень плохая идея.

Я был развалиной. Месси. Грёбаным бедствием в костюме.

Нет, не так. На мне даже не было костюма. Какого чёрта на мне было надето? Пара чёрных джинсов и дизайнерская рубашка, рваная под мышками, которую Тирни купила мне во время одного из своих походов по магазинам. Рубашка была неоново-зелёной. Она сказала, что она делает мои глаза ярче.

Мои глаза тёмно-карие.

Что, чёрт возьми, я делал?

Что бы это ни было, мне нужно было это отменить, и быстро. Стереть все наши выходные, но особенно прошлую ночь.

Итак, что мы имеем? Давайте посмотрим. Во-первых, я унизил нас обоих, раскрыв, что разговаривал со всеми её терапевтами (возможно, чаще, чем она сама). Затем я шлёпнул её своим членом, надеясь, что ей понравится. Спойлер: ей не понравилось. Далее, я признался в своей одержимости, после чего трахал её, как кролик, с трёхчасовыми интервалами. Я начал войну с Сангве Блу, не посоветовавшись с семьёй. Перекроил территориальные границы Альянса Каморры. Пошёл против приказов дона Ферранте, тем самым предав свой клан. Проступок, караемый смертью, если бы я не был сыном дона.

Всё это было поправимо. Возможно. Как-нибудь.

Но одна ошибка была непоправимой — поцеловать её.

Почувствовать её губы на своих, вспомнить их вкус и влюбиться заново.

Я проснулся с плохим настроением и головной болью. Тирни пыталась вести себя со мной цивилизованно, но пока я не давал ей для этого много поводов.

Весь полёт в Нью-Йорк я демонстрировал ей холодное безразличие. После нескольких часов молчаливого обращения она наконец поняла и замкнулась в себе, листая свои модные журналы и возясь с телефоном. Хорошее развитие событий, так как это позволило мне устроить ментальный срыв в уединении собственной головы.