Страница 20 из 95
— Я буду спрашивать разрешения с этого момента, прежде чем делаю... — он прочистил горло. — ...что-либо.
— Ты думал, я не хочу кончать? — прищурилась я.
— Ага.
— Ну нет. Я люблю кончать. Очень. Люблю, когда мной командуют и шлёпают, но у меня есть жёсткие границы, — я глубоко вздохнула. Могу и сказать ему, раз уж я застряла, трахаясь с ним на все выходные. — Никаких плевков, никаких «шлюх», никакой задержки оргазма. — Первые два пункта напоминали мне о лагере. Третий был его следствием. Я не люблю, когда меня лишают еды, крова или удовольствия. — Ты всегда должен убедиться, что я кончила.
— Ладно.
— Но... Ты можешь причинять мне боль.
— Причинять тебе боль? — я знала, что он пристально изучает меня, обдумывая что-то в своём гениальном уме. — Причинять боль как?
— Ты можешь... — я облизала губы. — Ударить меня.
Между нами повисла тишина, прежде чем он заговорил.
— Нет, не могу.
— Да, може...
— Не могу, — сказал он, перебивая меня. — Причинять тебе боль. Не так, — пауза. — И тебе это тоже не нужно, чтобы получать удовольствие. Я видел. Ты почти кончила оба раза, что мы были вместе.
Он был прав. Я не подумала об этом. Интересно, что это значит. Но, с другой стороны, часть меня не хотела знать. Секс был обменом оргазмами, не больше, не меньше. Без привязки к эмоциям. Даже с моей любовью из старшей школы.
— И я хочу, чтобы у нас было стоп-слово, — сказала я.
Он кивнул.
— Мы выберем стоп-слово. Я не буду дела...
— И никогда больше не называй меня шлюхой, — перебила я его на выдохе. — Каждая секс-работница, которую я встречала, на порядок достойнее и уважаемее, чем твоя жалкая задница.
Что-то опасное промелькнуло за шлемом. Никто не разговаривает с этим человеком так, как я. Вероятно, именно поэтому я и вляпалась в эту историю.
— Слушай, садись на мотоцикл. Я убавлю обороты.
— Нет. Хороший секс — это минимум. Я всё ещё зла.
Он застонал, откинув голову назад, покачивая головой в шлеме.
— Скажи мне, что мне нужно сделать, чтобы твоя задница заработала, потому что нет никакой гарантии, что Сангве Блу не направляется сюда с армией солдат и достаточным количеством огнестрельного оружия, чтобы завоевать Рим.
Это было самое близкое, что я когда-либо подходила к переговорам о более сносных выходных с ним. Мы оба знали, что я сяду на мотоцикл. Так или иначе, мой тюремщик был моим единственным билетом к свободе.
— Я хочу здесь ходить по магазинам, пока не упаду. За твой счёт. Ты не запрёшь меня в отеле, пока будешь заниматься своими делами, — я скрестила руки. — И я хочу, чтобы ты перестал быть со мной жестоким. Перестань упоминать наше прошлое. И перестань отказывать мне в оргазмах.
— Сделаю, сделаю и сделаю, — сказал он. — Какое у нас стоп-слово?
Его вопрос сбил меня с толку. Обычно я выбирала скучное и тривиальное слово. Банан или помидор. Что-то, что не возникнет в ходе грязных разговоров в спальне. Но мне не нужно было долго думать, чтобы выбрать наше стоп-слово.
— Это два слова, — я облизала губы.
Я чувствовала его взгляд сквозь шлем, намеренный и смертоносный.
— Форд Префект.
Два слова повисли в воздухе между нами, как меч.
— Думал, мы не можем говорить о нашем прошлом, — его тон был нейтральным, размеренным.
— Это не наше прошлое, — сказала я. — Это персонаж книги.
— Форд Префект, — он схватил мой шлем и прижал его к моей грудине. — Понял.
Я с досадой выхватила шлем и запрыгнула позади него. По-видимому, разговор всё ещё не был окончен, потому что он развернулся ко мне.
— Я не собираюсь трахаться с тобой так скоро, — я надела шлем на голову и застегнула его. — Я ввожу трёхчасовой перерыв между сексами. Ты не стоишь риска инфекции мочевыводящих путей.
— Я не собираюсь снова трахать тебя, — сказал он и после паузы добавил: — Во всяком случае, не сейчас.
— Тогда чего ты хочешь?
— Преступление — смотреть на тебя?
— Нет, но если бы было, ты бы всё равно это делал.
Я уставилась на его закрытое лицо с открытой ненавистью, смущённая и не в своей тарелке. Я чувствовала себя голой и выставленной напоказ под его скрытым взглядом, зная, что он способен читать меня намного лучше, чем кто-либо другой.
Наконец, я прервала тишину, сказав:
— Если я такой ужасный человек и ты не можешь держаться от меня подальше, то кем это делает тебя, Ахилл?
— Ах, это легко, — его большой палец провёл по бьющемуся пульсу на моей шее. — Грёбаным дураком, который зависим от тебя и всегда будет зависим.
— Ты ведёшь себя не как влюблённый наркоман.
— Я никогда не говорил, что хочу быть зависимым от тебя, — он покачал головой. — Я бы больше всего хотел вычистить тебя из своей системы. Ты болезнь, Тирни. Люди также зависимы от метамфетамина. Это не значит, что он полезен для них.
— Если в тебе есть хоть капля сострадания ко мне, перестань причинять мне боль, — тихо сказала я.
— Не могу, — признал он. Надо отдать ему должное, он звучал сожалеющим. Почти потерянным. — Ты причинила мне боль. Не только тогда. Сегодня. Завтра. Каждый день. Твоё существование затрудняет мне дыхание. Мне приходится жить каждый день с тем фактом, что ты не выбрала меня. И я не выношу этого, — он поднял забрало, наконец позволив мне увидеть его глаза. Они были красными, налитыми кровью. — Я не могу отказаться от тебя. Я не знаю как. И это разрушает нас обоих. Так что сделай нам обоим одолжение и убирайся на хрен, когда мы вернёмся домой.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ТИРНИ
Отель на берегу моря, в котором мы остановились, патрулировался солдатами Каморры. Я предположила, что он не хотел везти меня в дом Ферранте, чтобы не давать повода его отцу. Хотя я была уверена, что к этому времени дон Велло уже знал, что всё пошло не по плану и его драгоценная сделка провалилась.
Дюжина солдат, охранявших отель изнутри и снаружи, была при оружии, так что я знала, что лучше не пытаться сбежать от них, если и когда Ахилл оставит меня одну. Я не знала, почему именно, но не хотела умирать. У меня, конечно, не было особых причин жить. Может быть, я просто хотела выжить в качестве «пошёл ты» всем, кто причинил мне боль.
Я всё ещё была под впечатлением от нашей перепалки на скале, поэтому, когда мы добрались до президентского люкса на верхнем этаже, я быстро направилась к полностью оборудованной кухне и приготовила себе выпить. Я выбрала бренди со льдом и залпом опрокинула его.
В люксе не было ничего особенно примечательного. Я бывала и в более роскошных гостиничных номерах, но в этом чувствовалось какое-то загадочное очарование места, которое не пытается конкурировать с дорогими гостиничными сетями.
Я смотрела на мраморную столешницу, всё ещё сжимая пустой стакан, спиной к Ахиллу.
Я подумала, что мне, наверное, стоит прыгнуть в душ, чтобы смыть с себя долгий перелёт. И, возможно, вздремнуть. Неважно, сколько часов я проспала в самолёте, после долгой дороги ничто не сравнится с хорошей кроватью.
Ахилл появился рядом, выхватил стакан из моих пальцев и, к моему удивлению, снова наполнил его, протянув мне обратно.
— Пей.
Мой позвоночник напрягся, но я решила, хоть раз в жизни, не спорить с ним. Ещё одна порция, вероятно, пойдёт мне на пользу. Я сделала щедрый глоток, подозрительно глядя на него.
— Всё до дна, — он положил пальцы на дно стакана, снова наклонив его к моим губам. Я проглотила всё. Он взял стакан и поставил его на столешницу, затем схватил меня за талию и поднял на мраморную столешницу. Я издала писк, удивлённая прикосновением.
— Какого чёрта, по-твоему, ты делаешь? — фыркнула я.