Искажённая пешка

Слёзы навернулись на ресницы. Я не хотела, чтобы он видел меня в минуту слабости, поэтому я дышала через нос и пыталась прорваться сквозь это, дроча ему быстрее.

Да кончай же ты уже.

— О, хорошо. Теперь я готов к тебе, — он сбросил мою руку со своего члена, затем схватил меня за заднюю часть бёдер. — Садись сверху.

Он заставит меня трахаться с ним после того, что он мне сказал?

«Почему бы и нет? Ты только что сказала ему, что предала его, потому что он ничего для тебя не значил».

Я подогнула колени и оседлала его. Он провёл кончиками пальцев по моему клитору. Дрожь прошла по всему моему телу. Его член скользнул в меня, моя мокрая киска жадно приняла его, когда он вошёл до основания. Эта поза была намного лучше, чем в самолёте, потому что теперь он давил на мою точку G, даже не двигаясь. Я дрожала вокруг него, волна жара разливалась по венам.

«Не наслаждайся этим. Что, чёрт возьми, с тобой не так? Он только что признался в грубом нарушении конфиденциальности с твоим бывшим терапевтом».

Он схватил меня за талию и перестроился, наклоняя бёдра вверх и снова нажимая на чувствительную точку внутри меня. Ещё одна дрожь удовольствия прошла по моему телу, и я застонала.

— Такая сломленная, — он провёл большим пальцем по моей щеке, усмехаясь. — Ты всегда была такой же больной, как и я. Скачи на мне, Тирни.

Я скакала. Я даже перестала притворяться, что мне это не нравится. Я трахалась со своим заклятым врагом, который меня ненавидел, и наслаждалась каждой секундой этого, даже если он разрушал меня. Потому что он был прав. Я была разрухой и всегда ею останусь. Мы однажды пытались исправить друг друга, и посмотри, куда это нас привело.

С каждым движением моих бёдер он входил глубже, надавливая на мою точку G. Я контролировала темп и движения, а это значит, что теперь я управляла ситуацией, извлекая удовольствие, нравится ему это или нет. Я обхватила одной рукой его шею, другой обводя его пресс, пока двигалась на нём. Ненависть пульсировала между нами, сильная и острая. Мы трахались, но это было больше похоже на драку.

Я была на вершине преступного блаженства, мои внутренние мышцы спазмировали вокруг него, высасывая из него удовольствие. Я почувствовала, как первая волна оргазмического экстаза накрывает меня.

— Ненавижу тебя, — простонала я, потираясь клитором о его пресс, когда снова опустилась на его член.

— Ненавижу тебя сильнее, детка.

Он схватил меня за талию, подбросил вверх и опустил на колени перед Ducati. Мои колени с глухим стуком ударились о землю.

— Нет, в этот раз ты тоже не кончишь, — он просунул блестящую головку своего члена между моих губ. Я со злости сжала зубы. Ахилл зарычал, взял свой член в руку и шлёпнул меня им по щеке. Это не было больно, но взбесило меня, и к моему шоку, я почувствовала, что слёзы вот-вот польются.

— Лучше открой ротик, дорогая. Чёрт знает, в какую ещё дырочку я решу кончить, если ты откажешь мне.

Боже, я уничтожу ублюдка, как только мы выберемся отсюда. Мне плевать, если мне придётся прятаться от Каморры до конца жизни. Но прямо сейчас, в этот самый момент, у меня не было выбора.

Я открыла рот, чувствуя вкус своего возбуждения на его члене, когда он вошёл до конца. Я поперхнулась его толщиной, его головка царапала заднюю стенку горла. Слёзы потекли из моих глаз. Это было не только из-за рвотного рефлекса. Унижение душило меня, и я ненавидела себя за то, что не ненавижу это. За то, что меня всё ещё заводило то, что он со мной делал.

— Хэмиш сказал мне, что у тебя фетиш на унижение, — он вцепился в затылок, энергично трахая моё лицо. — Знаешь, до того, как я убил его.

Я почувствовала, как его горячая сперма стекает по моему горлу, и мне потребовалось всё самообладание, чтобы не откусить его член. Он сжал мои волосы в кулак, удерживая меня на месте, пока он опустошал себя внутри моего рта.

— О, чёрт, — простонал он, закрывая глаза. — Просто чтобы ты знала, если попытаешься укусить меня, я сломаю тебе шею и позволю упасть со скалы.

Я внутренне закричала, как раненая зверюга. Я не думала, что могу ненавидеть кого-то больше, чем Игоря Распутина, но Ахилл подошёл чертовски близко.

Когда он закончил, он отпустил мои волосы. Я упала на спину, моя задница ударилась о землю. Мои слёзы всё ещё текли, и теперь я была не просто злой и пристыженной — меня колотило.

Встав на ноги, я развернулась и зашагала прочь, спускаясь со скалы по той же дороге, по которой мы приехали.

— Тирни, — рявкнул Ахилл. — Вернись сейчас же.

— Я бы сказала: «Пошёл ты, придурок», но я не хочу тебя трахать. Даже ценой того, что меня продадут Стефано Копполе.

— Куда, по-твоему, ты идёшь? — его голос эхом разнёсся по скале, уносимый ветром.

— Сама найду дорогу к Копполе. Отвали и оставь меня в покое.

Я топала так сильно, что у меня стучали зубы от каждого шага, но я не останавливалась. Я услышала, как двигатель ожил позади меня, и, конечно же, он зигзагом объехал меня, остановившись с визгом и преградив мне путь. Один его вид заставлял меня хотеть закричать.

— Садись на мотоцикл, — прорычал он.

— Оставь меня в покое.

— Что с тобой не так? — прорычал он, сжимая руки на руле.

— Что со мной не так? — я ткнула пальцем в свою грудь. — Эти выходные не дают тебе права обращаться со мной как с мусором. Мне и дома этого от тебя хватает. Я поняла. Я поступила с тобой плохо. Ты никогда этого не переживёшь. Никто не заставлял тебя оставаться со мной на связи. Взрослей. Ты говоришь о моём ментальном возрасте? Твой не дотягивает и до одиннадцати. Всё, что ты делаешь, — это запугиваешь и унижаешь меня, а когда мы трахаемся, ты даже не даёшь мне кончить!

— Думал, тебе нравится унижение, — он был почти комично удивлён.

— По согласию! — закричала я. — Нельзя просто трахать кого-то в лицо без разрешения. Что, чёрт возьми, с тобой не так? — вытирая слёзы ладонями, я покачала головой. — Думал, делаешь мне одолжение?

Его лицо окаменело, и он ничего не сказал.

— Ты хреновый любовник.

Он сглотнул.

— Я думал, что ты именно так этого хочешь.

Надрыв в его голосе почти успокоил меня. Почти. Невежество не оправдание для насилия.

— Ты когда-нибудь простишь меня за то, что случилось? — вопрос обжёг мне горло.

— Я не знаю.

Воздух пульсировал от напряжения между нами, и мои лёгкие сжались вокруг того малого воздуха, что в них был. Я больше не могла находиться рядом с ним. Часть меня хотела, чтобы он уже убил меня. Прикончил. Всё равно не похоже, что он оставил мне много причин жить.

Я покачала головой.

— Отойди.

У него дёрнулся мускул на челюсти.

— Я дам тебе кончить в следующий раз.

— Следующего раза не будет.

— Будет, и я сделаю лучше, — он сделал паузу, подбирая слова. — И я не буду... — он прочистил горло. — Я не буду упоминать о своих разговорах с твоими терапевтами снова.

— Терапевтами? — заорала я. — Во множественном числе?

Ещё одна пауза. Что ещё он сделал за эти годы, чтобы следить за мной? Я знала, что он преследовал меня. Убивал мужчин, которые прикасались ко мне. Имел доступ к моим медицинским картам. Было ли что-то в моей жизни моим? Не тронутым его разрушительной рукой?

— Ничего себе, — выдохнула я, вырываясь невесёлым смешком. — Всё это наблюдение, и ты не мог даже купить мне пакет молока, когда у меня оно заканчивалось. Грубо.

— Ты не пьёшь молоко, — мягко сказал он. — У тебя от него болит живот. Ты пьёшь эту миндальную дрянь, которая выглядит как сперма.

Это нормально, что в один момент мне хочется задушить его, а в следующий — обнять? Я так не думаю. Но было что-то невероятно уязвимое в этом мужчине, что, казалось, было доступно только мне.