Страница 15 из 95
В конце концов, это не будет иметь значения. Мой единственный способ оказаться в постели с кем-то — это полностью отключиться от своего тела до такой степени, что мы будем двумя кусками плоти, извлекающими удовольствие друг из друга. Чувства и секс были для меня совершенно разными понятиями.
Он наклонился ближе, его пьянящий запах захватил мои чувства, когда его колено своей силой раздвинуло мои бёдра. Грубые пальцы сжались вокруг моего бедра, его мизинец коснулся края моих трусиков, когда он сжал мою ногу. Его губы нашли край моего уха.
— Что я хочу знать, так это где ты прячешь оружие, раз ты устроила нам стриптиз, а я его так и не увидел.
Улыбка тронула уголки моих губ. Он знал меня слишком хорошо. Я повернула голову, чтобы прошептать:
— Устрой мне обыск всего тела и узнай сам.
— Трахнуть за трон? — беспечно спросил он, откидываясь назад, его лицо источало веселье. — Ты слишком высоко себя ценишь, дорогая.
— Исполненная фантазия за небольшую неудачу, — я провела ногтем по его груди. — Мы оба знаем, что твой отец не выберет Луку. Он ещё не выбрал, даже несмотря на то, что Лука играл по правилам и женился на принцессе мафии, чтобы угодить ему. Лука слишком спокоен, слишком безопасен. А Энцо? У него нет твоей хватки. Твой отец будет зол, но он переживёт.
Я понятия не имела, правда ли то, что я говорю, но у меня всегда была странная способность выкручиваться из сложных ситуаций с помощью вранья, когда это было необходимо.
— Ты так хорошо знаешь дона Велло? — усмехнулся Ахилл.
— Я знаю человеческую природу, — я пожала плечом. — И твой отец — человек. Очень несовершенный, к тому же.
Он молчал, что означало, что он обдумывает это, а это означало, что мне действительно нужно было донести свою мысль до конца.
— Ты можешь провести со мной одну ночь. Делать всё, что захочешь. Всё, что тебе нужно сделать, — это развернуть этот самолёт.
— Уикенд, — его поза была ленивой, но коварный блеск в глазах обещал хаос.
— Я-что? — я не была уверена, что правильно расслышала. Моё предложение было выстрелом наугад. Я никогда не ожидала, что он согласится. Я даже не знала, смогу ли я пойти на такой обмен, если он согласится.
Он убрал руку из-под моих бёдер, взяв себя в руки.
— Я не разверну самолёт — недостаточно топлива. К тому же у меня дела в Неаполе до понедельника. Позволь мне трахать тебя все выходные, и мы в расчёте.
— В расчёте? — тупо повторила я, гордясь своим ровным тоном. Он не выдавал того, что я чувствовала внутри.
— Более или менее. Я больше не могу лишить тебя девственности — чёрт знает, от неё не осталось и следа — но я всё ещё могу насладиться всем тем, что было слишком глуп и заботлив, чтобы взять тогда.
Мне нужно было позволить его словам скользить по моей коже, не позволяя им проникнуть внутрь, иначе я бы сошла с ума. Я и так была близка к безумию — находясь здесь, с ним, ведя этот разговор.
— И ты отпустишь меня? — у меня пересохло во рту, пульс стучал в ушах. Ахилл был придурком, но честным. Если он давал слово, он держал его.
— Ты моя с того момента, как мы войдём на итальянскую территорию, и до того, как покинем её, — он хрустнул шеей. — Когда мы вернёмся, я разберусь с отцом. А что касается тебя… — он покрутил кольцо на мизинце, рассеянно вращая его. — …ты соберёшь, нахер, чемодан, купишь билет в один конец из Северной Америки, и я никогда тебя больше не увижу и не услышу. Ясно?
Я кивнула, меня захлестнуло облегчение. Я могла это сделать. Переезд не будет проблемой, кроме прощания с братом, его женой и племянником. Ничто не держало меня в Нью-Йорке.
— Я даю тебе слово.
— Хорошо. А теперь молчи и будь незаметной, пока я не позову тебя.
Я скользнула обратно на своё место и открыла журнал Vogue, зарывшись в него лицом. Мои мысли были разбросаны, как осколки стекла от разбитой вазы. Куда я поеду? В Ирландию, вероятно. На землю предков. Что я буду делать? У меня будут кое-какие начальные деньги. Достаточно, чтобы открыть небольшой магазинчик. Купить себе милый домик где-нибудь в живописном месте. Тирнан и Лила смогут навещать меня каждое лето с детьми. Я буду крутой тётей.
Но сначала мне нужно было пережить уикенд с Ахиллом, и у меня было чувство, что это будет непросто.
Я была полна решимости не провалить это. Моё будущее ждало меня, и я была готова наконец встретиться с ним.
Моя свобода стоила того.
Даже если цена — продажа души человеку, которого я ненавижу больше всех.
***
Адреналиновый спад заставил меня задремать в кресле. Я проснулась несколько часов спустя с ватным ртом.
Проморгавшись, я увидела Ахилла и его солдат, сидящих напротив. Они больше не играли в карты. Перед ними был открыт чемодан, и они рассматривали разные роскошные часы, несомненно, краденые.
— Сколько до посадки? — прохрипела я.
— Час с небольшим, — Джереми прищёлкнул жвачкой. Он возился со своим телефоном, периодически усмехаясь чему-то на экране. Странно было видеть этого здоровяка, проявляющего хоть какие-то эмоции, кроме раздражения.
Ахилл повернул запястье, проверил время и мрачно встал. Моё сердце упало куда-то в пятки.
— Вставай.
Я поднялась на ноги и последовала за ним в туалет. Все взгляды были устремлены на нас, и я видела насмешливые ухмылки, которыми обменялись его солдаты, когда я проходила мимо них. Они знали.
Он подождал, пока я войду в ванную, затем запер за нами дверь. Она была ненамного больше, чем в коммерческом самолёте, но более навороченной: чёрный мрамор с прожилками в сочетании с золотом, туалетный столик с зеркалом и небольшой душ.
— Думала, мы договорились, что сделка вступает в силу, когда мы прилетим в Неаполь, — я опёрлась бедром о столик.
— Я сказал, что ты моя с того момента, как мы войдём на итальянскую территорию. Это случилось три минуты назад, — он показал мне экран своего телефона с картой, где наш самолёт летел над большим водоёмом. — Хочешь, чтобы я позвонил авиадиспетчеру и подтвердил?
Я покачала головой. Не нужно. Он не был лжецом. Просто придурком.
Он достал пистолет из кобуры, вынул магазин и выбросил его в раковину.
— Я чист.
— Я тоже.
— Знаю. Я проверяю твои медицинские карты ежеквартально, — он бросил телефон на столик рядом. — Наклонись и держись за раковину.
Итак... Мы действительно делаем это.
Я нервно сжала пальцами край круглой мраморной раковины, прижавшись бёдрами к стойке. Я уставилась в зеркало перед собой. Из-за разницы в росте угол не позволял мне видеть его лицо. Только торс, скрытый толстовкой.
Он схватил край моего платья и задрал его мне на спину, засунув под одну лямку. В этом жесте было что-то унизительное. Мой разум плыл. Он некоторое время смотрел на мою задницу в трусиках, и я позволила ему, потому что у меня не было выбора. Я судорожно вздохнула, когда он взялся за мои простые белые хлопковые трусики с обеих сторон. Его прикосновение к моей коже было подобно тому, как будто кто-то включил весь свет внутри меня.
— Знаешь, твоё нижнее бельё многое говорит о тебе как о человеке.
— Что говорят мои?
— Что ты лгунья.
Он был не неправ. Тирни, которую знал мир, надела бы чёрное кружевное танга.
Он одним движением стянул мои трусики вниз, позволив им собраться вокруг лодыжек.
— На носочки, — шершавая ладонь похлопала меня по ягодице. Я подавила стон.
Я послушалась, прижавшись лбом к прохладной стойке. Моя задница и киска были обнажены перед ним, задравшись в воздух.
— Раздвинь ноги, — он раздвинул мои ступни, и я раздвинула, насколько могла, с трусиками, всё ещё сбившимися на лодыжках.
— Достаточно, — он издал насмешливый выдох. — Но приятно знать, что ты нетерпелива.