Искажённая пешка

В любом случае, Тирнан сказал мне, что время Джереми в Каморре почти истекло. Алекс, его брат и пахан Братвы, нуждался в нём в Вегасе.

На Ахилле были шорты для тренировок, выцветшая чёрная толстовка с надписью «я здесь не для разговоров» и накинутым капюшоном, а также носки и шлёпанцы. Сама невозмутимость. Его братьев ни за что не застали бы мёртвыми в таком наряде, особенно показывая свои лица в Неаполе. Лука и Энцо были помешаны на внешности. Повседневные элегантные брюки, кроссовки Hogan и хорошо сшитая дизайнерская футболка — вот что они считали одеждой для комфорта. Но Ахиллу было на всё наплевать. Не на то, что люди о нём думают, и уж точно не на то, как он выглядит.

— В любой части самолёта, только не здесь, — Ахилл махнул рукой в противоположную сторону, не удосужившись оторваться от своей карточной игры.

Придурок.

Я опустилась в кресло кремового цвета, воткнула в уши AirPods и пролистала сообщения. Мои подруги поздравляли меня с быстрой помолвкой, предлагая устроить роскошную девичью вечеринку. Никто, казалось, не был удивлён новостью о том, что я скоро выхожу замуж. Все знали, что я безрассудна и дика. Моя лучшая подруга Фрэнки даже сказала: «Удивлена, что это твой первый брак. В любом случае, ты съешь этого мужчину живьём и не подавишься».

Но она понятия не имела, кто я. Она знала только того человека, которого я показала миру.

— Шестьдесят секунд до взлёта, — объявил пилот из кабины.

Я попыталась сделать глубокий вдох, но даже это простое действие казалось невозможным.

Самолёт покатился по полосе, набирая скорость, и взлетел. У меня ухнуло внутри. Я не боялась полётов — даже на сомнительных, крошечных самолётиках — но этот полёт меня беспокоил. Потому что он увозил меня в будущее, на которое я никогда не подписывалась.

Каждая секунда в этом самолёте приближала меня к потере того, что осталось от моей свободы.

Я прочистила горло, прежде чем заговорить в первый раз.

— Сколько длится полёт?

Никакого ответа. Ахилл бросил карту в стопку, бормоча что-то по-итальянски. Остальные мужчины громко рассмеялись. Я закрыла глаза и вздохнула.

Я больше не была склонна к паническим атакам. Я закопала своё прошлое так глубоко в голове, что больше не узнавала его как часть себя. Но когда они случались, это было плохо. Раньше Ахилл помогал мне, когда мы были моложе. Обнимал крепче. Проговаривал со мной мои эмоции.

«Назови пять вещей, которые ты видишь. Четыре вещи, которые ты слышишь. Три вещи, к которым ты можешь прикоснуться. Два запаха, которые ты чувствуешь. Один вкус».

Этим одним вкусом когда-то был его рот. Я вставала на цыпочки и целовала его, и моя тревога исчезала, как воск под горячей водой.

Он больше не был тем мальчиком. Но я всё ещё была той девочкой.

Которая помнила, что единственным безопасным местом, которое она когда-либо знала, были его объятия.

Разговор на неаполитанском становился всё громче. Мужчины закурили сигареты, наливая виски в стаканы.

Я подключилась к Wi-Fi и загуглила время полёта. Девять часов. Хорошо, времени достаточно. Я могла найти способ убедить его развернуть самолёт.

— Можешь сказать, где именно в Неаполе я буду жить? — спокойно спросила я. Может быть, если Ахилл поймёт, что это реально — что он действительно передаёт меня, чтобы меня трахал кто-то другой, — это что-то всколыхнёт в нём.

Никакого ответа. Я знала, что он меня слышал. Козёл.

— Надеюсь, ты не придёшь на свадьбу, потому что я не пришлю тебе приглашение.

Никакого ответа.

— Он знает, что получает твои объедки?

Никакого ответа.

Мой пульс стучал под каждым дюймом моей кожи.

Мне нужно было привлечь его внимание, а он был полон решимости не обращать на меня внимания.

Но Тирнан был прав. Я всегда была изобретательной. Мысль пришла, когда я поняла, что мне не обязательно привлекать его внимание. Если я привлеку внимание его солдат, этого будет достаточно, чтобы разозлить его.

На мне было летнее платье — жёлтое с синими и розовыми цветами — с белыми носками до щиколотки и туфлями Мэри Джейн. Надув губы, я потянулась через кресло к своей сумке на столике, позволив платью задраться так, что стали видны мои белые хлопковые трусики.

Болтовня и смех прекратились.

— Не могу найти свои AirPods, — вздохнула я, извиваясь задом в воздухе, теперь стоя на четвереньках в кресле, чтобы дотянуться до своей прекрасно достижимой сумки. — Кто-нибудь их видел?

Я почувствовала, как его глаза обжигают мою задницу, словно хорошая порка.

Фабио прочистил горло.

— Они у тебя в ушах.

— Ой. Какая же я глупая, — я дотронулась до одного уха, вытащила AirPod и уронила его на пол. — Упс, я такая неуклюжая. — Я встала и развернулась, дав им хороший обзор моей задницы, когда наклонилась поднять его. Это была не самая изощрённая схема войны, но она была беспроигрышной.

Ахилл решил, что с него хватит.

Он рявкнул что-то по-неаполитански. Его солдаты встали и скользнули в заднюю часть самолёта, оставив свои карты.

— Представление окончено, Piccola Fiamma.

— Ничего подобного. Я только начала, — возразила я. Я покружилась на цыпочках, поворачиваясь к нему лицом и отбрасывая волосы назад. — Как только они вернутся, я устрою твоим солдатам шоу, которое они никогда не забу…

— Чего ты хочешь? — сказал он, перебивая меня, развалившись в кресле. Он положил свою татуированную лапу на бедро, каждый дюйм его тела был глубоко загорелым и мускулистым.

— Ты знаешь, чего я хочу, — я убрала из голоса паническую одышку. — Я хочу выйти из этой сделки. Я даже не встречала этого парня.

— Нет, — одно слово. Скучающее. Монотонное. Контролируемое.

— Да ладно тебе, — я шагнула вперёд, падая на сиденье рядом с ним. — Я сделаю что угодно. Я перееду из Нью-Йорка. Подальше от Америки. Я даже буду работать на Каморру! — отчаянно предложила я. — Ты можешь использовать все мои связи. Даже Китонов.

— Нет.

Моя грудь накалилась от ярости и разочарования.

— Должно же быть что-то, чем мы могли бы поторговаться, — моё игровое лицо и крутая маска исчезли. Я была в отчаянии и мне было всё равно, знает ли он об этом. — Что-то, что ты хочешь от меня.

— Есть кое-что, что я хочу от тебя, — подтвердил его низкий протяжный голос. — Но сейчас уже слишком поздно это получить.

Его прохладный взгляд скользнул по моему телу сверху вниз, его смысл был ясен.

О…

Конечно. Как я могла не подумать об этом? Ахилл так и не смирился с тем, что мы так и не перешли черту с нашей подростковой влюблённостью. Тогда, когда мы были вместе, он слишком беспокоился о моих тонких душевных организациях. Он едва прикасался ко мне. Я должна была сама инициировать каждый наш сеанс поцелуев.

— Это то, чего ты хочешь? — я схватила его за запястье и положила его руку себе на правую грудь. Его шершавая ладонь пульсировала теплом через ткань моего платья. Мой сосок немедленно напрягся. Моё сердце споткнулось, но уже не от паники. Я скучала по его рукам на себе. — Потому что я могу дать тебе это, Ахилл. Я могу исполнить твои самые смелые фантазии.

Его свободная рука сжалась в кулак рядом с телом, а его глаза, обычно такие чёрные, что отливали синим блеском вороньих перьев, потемнели от тоски.

Он всегда называл меня шлюхой, и в конце концов я предложила стать ею для него. Кислый вкус самоотвращения взорвался на моём языке.

Но у меня не было времени оплакивать свою гордость. Я спасу себя сегодня, чтобы уничтожить его завтра.

Я буду его Далилой. Соблазнять, использовать и уничтожить.

— Ты знаешь, что хочешь. Давай. Забирай то, что принадлежит тебе, — сказала я, уговаривая, ведя его руку от своей груди вниз по животу и между ног через платье. Я сжала их. — Меня. На коленях. Для тебя, чтобы ты делал всё, что захочешь.