Страница 34 из 49
Ага, из сериала “Во все тяжкие”. Я хохотал ещё с полминуты, вытирая слёзы. Долли смотрела на меня с нарастающим беспокойством — видимо, прикидывая, не пора ли действительно вызвать священника. Или психиатра. А может и обоих.
***
Я вышел из центрального холла, зашагал по коридору в сторону переговорной. И почти тут же столкнулся с Ларри.
Он стоял, прислонившись плечом к стене, держа в руках большую папку с документами и с видом человека, у которого в жизни недавно случилось нечто не очень хорошее. Плечи опущены, лицо бледное, под глазами залегли тени. Обычно живчик Ларри — шутник, балагур, вечный ухажёр — сегодня выглядел как его собственная тень.
— Ну? — я остановился рядом. — Ты чего такой?
Парень вздрогнул, поднял на меня глаза. И промолчал.
Я всё понял.
— А. Понятно. К Кристи ревнуешь.
Ларри молча кивнул.
— И ты увидел её в коридоре в новом костюме.
— Угу.
— И сразу защемило.
— Кит…
— Слушай, — я прищурился. — Ты же сам мне говорил, что вы расстались месяц назад. Что она тебе все нервы вытрепала.
Ларри отвёл глаза. Посмотрел на свою папку. Поправил очки.
— Да, я говорил. Но неделю назад у нас с ней было…
— И?
— Кит, я, кажется, всё ещё её люблю.
Пиздостралец…
Я вздохнул. Мы оба замолчали на секунду.
— Ты втрескался в эту стерву, — сказал я. — Признай.
— Да.
— После всего.
— Да.
— И после того, как она тебе сказала: «Ты жалкий».
— Ну ты-то откуда знаешь?
— Ты сам мне рассказывал.
Ларри вздохнул так глубоко:
— Ну втрескался. И что мне теперь, застрелиться?
— Не надо стреляться, — я положил руку ему на плечо. — Слушай сюда, Ларри. Ты просто не понимаешь одной очень простой вещи. Кристи совершила классический обезьяний прыжок. И это она во всём виновата, а не ты.
Ларри поднял на меня непонимающие глаза.
— Какой прыжок?
— Обезьяний.
— Кит, ты головой сейчас ударился? Какая обезьяна?
— Смотри сюда. В джунглях обезьяна никогда не разжимает пальцы на старой ветке, пока вторая рука не обхватит плотно новую. Понял?
— Понял, — осторожно кивнул Ларри.
— У людей почти то же самое. Особенно у женщин. Эволюция так устроила — уйти в никуда, в пустоту, без подстраховки, для женщины страшно. Ей нужен ресурс, ей нужна защита, ей нужна стабильность. Поэтому женщина почти никогда не уходит «в никуда». Она уходит «к кому-то».
Ларри задумался.
— И этот «кто-то» ты?
— Весь наш Ловелас. Жизнь в пентхаусе, деньги на платья, вечеринки, рестораны…
— То есть то, что не нашла со мной?
— Скорее всего.
— Но она ничего об этом не говорила!
— А зачем ей говорить? Представь себе: она встречается с тобой, у неё всё хорошо, внимание, забота. И тут на горизонте появляется вариант получше. Или просто — свежее. Что она делает? Правильно — она начинает «тест-драйв». Присматривается. Это не мы блондинок на пляже тогда трахнули. А они нас! И проверили…
— То есть она уже одной рукой отпускала старую ветку.
— А другой уже держалась за новую. Ты быстро соображаешь.
Ларри вздохнул. Почесал затылок.
— Кит, но ведь она мне говорила, что любит меня. Ещё за неделю до того, как ушла в зайки. Она мне это говорила лёжа рядом со мной ночью.
— Это не вранье в чистом виде. Это защитный механизм. Вот смотри: ни одна нормальная женщина не хочет чувствовать себя плохим человеком. Ни одна. Если она уходит к другому — ей нужен «моральный костыль». Ей нужна версия событий, в которой она — не предатель, а жертва обстоятельств. Понимаешь?
— Не очень.
— Объясняю. Что она тебе сказала, когда рвала с тобой? Дословно. Припомни.
Ларри напряг память.
— Она сказала, что я «изменился». Что я «перестал её слышать». Что я «не давал ей достаточно любви».
— Бинго.
— Чего «бинго»?
— Это стандартный набор. Все эти слова — «изменился», «перестал слышать», «не давал любви» — они специально размытые. Их невозможно ни опровергнуть, ни подтвердить. Но они делают своё дело. Они превращают её уход из расчётливого перехода к другому мужчине — в якобы неизбежное освобождение от тебя, который, дескать, сам её до этого довёл.
— То есть она сваливает на меня.
— Именно. И самое неприятное — часть этих обвинений может быть даже правдой. В любых долгих отношениях есть усталость, невнимательность, косяки. Но в нормальной паре это повод для разговора. А в ситуации выхода — это повод для обвинительного досье. Улавливаешь разницу?
Парень молчал.
— Ларри, — я продолжил, глядя ему прямо в глаза. — Вот тебе главная, самая неприятная правда. Прошлые заслуги не всегда защищают от будущей замены. Ты можешь годами быть идеальным парнем — вкладываться, заботиться, прощать её истерики, возить её к маме на выходные, покупать ей дурацкие шляпки и туфли за двадцать долларов. Но если в её поле зрения однажды появляется мужчина, который кажется ей более выгодным — более сильным, более статусным, более свежим, — вся твоя история вдруг перестаёт быть преимуществом.
— То есть она меня променяла.
— Она не «променяла». Для неё это не так выглядело. Для неё это — плавный безопасный транзит. Она так это воспринимает. Ты ей был нужен до тех пор, пока была полезна твоя ветка. Потом появилась новая ветка — и она на неё прыгнула. Без драмы, без страданий, без бессонных ночей.
Ларри закрыл глаза.
— Господи, Кит. Ты же понимаешь, что и от тебя она может прыгнуть дальше?
— Конечно, понимаю. Но я же не влюбляюсь в своих заек и не привязываюсь к ним. Я их просто… коллекционирую. Как марки.
Ларри смотрел на меня с таким выражением, будто я только что открыл ему новую физику.
— Короче, она стоит мизинца твоего. Женщина, которая прыгает по веткам, — она не умеет быть благодарной за то, что её держали. Она умеет только перехватываться. Ты виноват. Это природа такая.
Ларри долго молчал. Потом медленно кивнул.
— Понял. Наверное, понял.
— Ладно, иди найди Китти и приходите оба в переговорную. Там меня ждёт Сол Гудман из Сан-Франциско — ну, тот, что доски делает. У меня к вам обоим разговор.
— Какой? — Ларри, наконец, оторвался от своего горестного потолка и посмотрел на меня уже осмысленно.
— Будем открывать новый бизнес.
— Какой новый бизнес? Да и зачем? — Ларри даже оживился. — С журналом же всё отлично. Ты видел цифры подписчиков? Двадцать шесть тысяч человек!
— Пока не победим почтовую службу — покачал я головой — В них особого толка нет.
— Продажи летят, допечатки не успевают — не сдавался парень — Брэдли прислал первый транш. Ты в курсе?
— В курсе ли я? Да я эти деньги выбил! Но подумай вот о чем. А если журнал всё-таки закроют?
Ларри замер.
— Кит, ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда. Ты вчерашний эфир слушал?
— Слушал. Ужас, конечно.
— Это был подготовленный звонок. Из таксофона в Брентвуде. Кто-то специально ехал в черте куда, чтобы позвонить нам в прямой эфир с угрозами. Понимаешь, что это значит?
— Значит, у тебя есть серьезные враги.
— Поэтому — запасной аэродром. И не один.
Я порвал бумажку с телефоном семейства Миллеров, выкинул ее в мусорку. Не дай бог еще и их подставить.