Страница 35 из 47
16
— Босс, можно вопрос?
— Можно.
— Зачем мы летим в Новый Орлеан?
Гвидо вел «Бьюик» медленно, аккуратно, против своего обыкновения, когда возил меня по Лос-Анджелесу обычно в стиле итальянского гонщика на автодроме. Ехали мы в аэропорт, и судя по времени на часах уже если и не опаздывали, но приезжали впритык к рейсу.
— Гвидо, пока не скажу. Извини. Не потому что тебе не доверяю. А потому что чем меньше людей знает — тем безопаснее. Ты меня, надеюсь, понимаешь.
Он покивал, хмуро и задумчиво.
— Понимаю. Но хотелось бы хоть немного ориентироваться.
Я смотрел в окно на проплывающие пальмы, на автозаправки с их неоновыми вывесками, на катящийся к океану декабрьский закат — здесь, в Калифорнии, декабрь никогда не выглядел по-зимнему, и из-за этого всегда казалось, что время идёт как-то не по-настоящему, не всерьёз. Китти, как я её просил, никому в офисе не сказала о моей поездке. Официально “мистер Миллер находился в разъездах по делам редакции” — формулировка настолько размытая, что под неё попадало всё, что угодно: от встречи с владельцем типографии до загула с зайкой в Палм-Спрингс.
Аэропорт встретил нас толкотнёй у стоек регистрации. Пан Ам отправляла рейс в Нью-Орлеан с пересадкой в Далласе — это был последний на сегодня рейс в этом направлении, и желающих улететь оказалось много, везде были очереди.
Всю проверку билетов, багажа и посадку я прошёл в каком-то отрешённом состоянии — думал об угрозах, о дальнейших планах. Размышлял о том, что лежит под третьей доской от окна на мансарде. Тяжелых наркотиков в Штатах еще нет. Оружие? Но там какая-то небольшая коробка. Золото?
Но лирику всех этих раздумий очень быстро перебила совсем другая материя.
Материя была в форме Пан Ам. Тёмно-синяя приталенная юбка по колено, светло-голубая блузка с маленькой пилотской пилоткой на светлых волосах, плотно уложенных волнами. Волны были профессиональные — такими волосами не шевелит ни турбулентность, ни давление в кабине. Только атомный взрыв мог бы, наверное, растрепать такую причёску.
— Добро пожаловать на борт, сэр.
Бейджик стюардессы на пышной груди сообщал, что её зовут Анжелика. Голос у нее был мягкий, отрепетированный, с тем лёгким нью-йоркским прононсом, который ни с чем не спутать — если ты хоть раз летал рейсами из Ла Гуардии, ты его опознаешь за три слова.
Я пристроил свой портфель на верхнюю полку, опустился в кресло у прохода. Гвидо сел у окна рядом. Анжелика, проходя мимо меня с очередным пассажиром, на долю секунды встретилась со мной взглядом — и улыбнулась той самой улыбкой, которой хорошая стюардесса улыбается только самым перспективным из двухсот пассажиров. Мне, значит, повезло попасть в списочек этой брюнеточки.
Когда она третий раз прошла мимо меня — уже после того, как двери были задраены, и мы выруливали на полосу, — я поймал её за локоток, мягко, без наглости.
— Анжелика.
— Да, сэр?
— У меня вопрос
— Какой?
— Не больно было падать с небес?
— Простите, что?
— Анжелика — ангельская на латыни — я кивнул на бейджик.
Она рассмеялась — коротким, хорошо отрепетированным смехом, каким смеётся женщина, привыкшая, что мужчины ей говорят комплименты пачками каждый день, но всё равно любящая их слышать.
— Сэр, у нас двойной ангельский комплект — еще и город отправления совпадает. Вам принести воды?
— Воды не надо. Надо номерок телефона.
— Извините, нам запрещено…
Ушла.
Гвидо рядом со мной хмыкнул и покачал головой — почти укоризненно. Я посмотрел на него.
— Что?
— Ничего, босс. К таким подкатывают каждый божий день, они уже непробиваемые. Да и зачем вам? Дома — четверо. Шерил, Сью, Камилла. Эта новенькая Кристи. Плюс, если слухам верить, Долли, дает.
— Зачем мне?
— Да
— Спортивный интерес. Я всегда должен быть в форме.
— А… теперь понятно.
Я посмотрел на него повнимательнее.
— Стоп. Откуда слухи про Долли?
Гвидо поднял брови.
— Вы же видели, как она одевается?
— Она одевается, как секретарша.
— Нет, секретарши так не одеваются. Секретарши надевают серое платье под горло, очки и плоские туфли. А Долли носит блузки, у которых верхняя пуговица расстёгивается от любого вздоха, юбку в облипочку, и туфли на каблуке, в которых нормальный мужчина первые три секунды смотрит ей на щиколотки, а потом забывает, зачем пришёл. Она одевается, как девушка, которая хочет, чтобы ей заглянули в декольте.
Гвидо был прав. Сам я уже говорил с ней, теперь попрошу Полли объяснить ей, чтобы та перестала одеваться как голливудская старлетка.
Тем более что Адлер у нас сейчас стала гораздо больше, чем просто «консультант по деликатным вопросам». Она взяла на себя весь четвёртый этаж и превратила его в прекрасно отлаженный механизм. Каждое утро в половине восьмого Адлер поднимала моих красавиц на зарядку. Реальную, настоящую зарядку — с приседаниями, махами ногами. Потом — контрастный душ, завтрак по расписанию, утренний маникюр-педикюр-волосы-макияж. В полдень приходил парикмахер, после обеда — обязательные танцы: я снял для них бальный зал на бульваре Уилшир, в двух кварталах от офиса, и туда приходили два преподавателя — мужчина для латины и бального, и женщина для джаза и модерна.
Каждую зайку Полли лично взвешивала раз в неделю. Лично. Она же составляла меню — исключая из него, к возмущению девчонок, кремовые пирожные, жирные соусы и картофель фри. Шерил три раза закатывала истерики по этому поводу и один раз даже пыталась сбежать в закусочную за гамбургером — её перехватил Гвидо в вестибюле, и после разговора с Полли Шерил несколько дней ходила тише воды.
Телефонный аппарат на четвёртом этаже она подключила к общему коммутатору здания, но с одной важной поправкой — теперь все звонки на аппарат и с аппарата должны были проходить через неё. Никто не мог позвонить зайкам без разрешения Полли. Никто.
Без Полли, честно говоря, весь четвёртый этаж давно бы пошёл вразнос. Четыре девушки молодые, красивые, с темпераментами, с амбициями, с пониманием своей цены — это мини-вулкан. Без опытного “дирижера” они бы уже разругались, может быть даже подрались с вырыванием волос. Карманные деньги тоже выдавала Адлер сама, по средам — наличными, в маленьких конвертах из плотной бумаги. В чеки, по понятным причинам, я не верил и привил свою нелюбовь почти всем сотрудникам компании. Безнал? Переводом. Оплата на месте? Наликом.
Я вернулся мыслями в самолёт. Анжелина как раз прошла мимо меня с подносом со свежими газетами, и я снова её остановил.
— Ещё один вопрос.
— Да, сэр?
— Не хотите ли бесплатную фотосессию у профессионального фотографа?
Я увидел, как дёрнулось что-то в её лице. Анжелина внимательно ко мне присмотрелась, узнала:
— Так вы — тот самый Кристофер Миллер?!
— Тот самый.
— Боже, я как раз на прошлой неделе спорила с подругой из-за вашего журнала. Я говорила, что это глоток свежего воздуха, а она — что это жуткое падение нравов.
— И кто победил?
— Я, конечно.
— Отличный ответ. А как зовут вашу подругу? Я пошлю ей экземпляр с автографом.
Она засмеялась.
— Её зовут Джоанна. И она вам этого не простит. А вот я бы не отказалась от вашего журнала. Разумеется, с подписью.
Я поднялся, достал портфель. Оттуда вынул номер Ловеласа, расписался. На него положил записную книжку, с ручкой.
— Отдам только за номерок телефона!
К нашему разговору уже прислушивались другие пассажиры, Анжелина покраснела, стрельнула глазками. Опасается. Но желание получить экземпляр Ловеласа победило. Она написала номер, забрала журнал, положила его под газеты. И быстрой походкой направилась в конец самолета.