Ловелас 3

15

— Тебе мать звонила!

Я хмуро посмотрел на затюканную Долли, окончательно решил нанять ей помощницу. Черт с ними, с расходами, деньги будут. Секретарша передала мне новый номер телефона семьи с просьбой позвонить. Понятно. Увидели меня в эфире NBC, нашли контакты офиса издательства в “Желтых страницах”.

— Что такой мрачный, Кит? — поинтересовалась Долли с мягкой улыбкой — У тебя на этаже аж 4 зайки теперь живут. Неужели не могли тебя развлечь ночью?

— Смогли. И даже не раз — вяло похвастался я. Особенно старалась Кристи. Оформили ее в штат быстро, выдали униформу, девочки помогли все подшить, подтянуть. И надо сказать, выглядела она в ней сногсшибательно. Корсет из чёрного атласа, обтягивающий так, что грудь буквально выстреливала из декольте. Белые манжеты на запястьях, белая бабочка на шее, пушистый хвостик сзади и — самое главное — шелковистые длинные уши на ободке, идеально ложившиеся на её платиновые локоны. Чулки в сеточку, высокие шпильки.

Почти сразу мы устроили “кастинг” в спальне.

Она сама расстегнула ширинку моих брюк, сама достала член, сама опустилась сверху, сдвинув ткань внизу корсета. Трусиков там, естественно, не было.

Сначала Кристи была лицом ко мне, бабочка на её шее смешно ездила по шее туда-сюда в такт её движениям, а уши на ободке подпрыгивали — вверх-вниз, вверх-вниз, — как у настоящего кролика. Это было забавно и возбуждающе. Потом я ее повернул спиной к себе, положил ладони на аппетитную попку, сильно сжал ягодицы. Задал темп.

Кристи потекла так, что послышалось натуральное хлюпанье. А еще громко и протяжно застонала — до этого она видимо, стеснялась и сдерживалась. Да так сильно, что у спальню на шум заглянула Шерил. Тоже в костюме зайки.

— Ого, да вы тут развлекаетесь!

— Заходи! — кивнул я — Приголублю тебя следующей.

Близняшка облизала накрашенные губы, оглянулась. Потом быстро прошмыгнула к нам в спальню. Опустилась на колени перед стонущей Кристи, сдвинула ткань корсета на груди, лизнула ей сосок. Та шокированная попыталась остановиться, но я не дал.

— Я еще никогда так… постойте…

Ага, вот прямо так я и дал ей остановиться! Легко приподнял, опустил на 4 точки на кровати. Еще больше ускорился. Теперь уже было не хлюпание, а настоящие шлепки моих бедер об ее попку. Шерил же встала, начала меня целовать, лаская свою грудь. Которая тоже вывалилась из декольте на всеобщее обозрение.

Тройничок получилось что надо!

***

— Кит! Кит?

Долли щёлкала пальцами перед моими глазами, и я медленно, будто из-под воды, всплывал обратно к стойке ресепшена.

— Ты меня слышишь вообще?

Секретарша привстала, заглянула в лицо.

— После этого ужасного эфира, ты какой-то странный стал.

Я потёр лицо ладонями.

— Снился кошмар, — сказал я. — Всю ночь.

— Какой кошмар?

— Да этот ад с котлами, что мне обещал звонивший.

Но кошмар и правда был знатный. Он начался сразу после того, как я ублажил девушек и отпустил их по своим спальням. Думал, тройничок меня успокоит, засну, как младнец, а вышло все наоборот. Я ведь, чёрт побери, и сам понимал, что всё очень серьёзно. Гарроуэй, человек умный и опытный, после эфира лично подошёл ко мне за кулисами, увёл в свой кабинет и сказал прямо:

— Кристофер, мне это не нравится. Совсем не нравится. Такие угрозы в прямом эфире — это не журналистика, это рядом с криминалом. Я сейчас позвоню своему приятелю в нью-йоркское отделение ФБР. Пусть пробьют этот номер.

Он позвонил при мне. Попросил какого-то «Джека» отследить звонок. Через сорок минут тот перезвонил, и Гарроуэй, прикрыв трубку ладонью, сообщил мне:

— Кит, это был таксофон. В Брентвуде. Это не случайный зритель.

Ну спасибо, теперь буду ждать, когда эти фанатики осуществят свой приговор. Даже клочок бумаги с телефоном, что мне сунула Монро на прощание не успокоила. Хотя должен был! Ведь там помимо номера была подпись “набери мне”.

И вот что мне приснилось после заек.

Я стоял в какой-то огромной, плохо освещённой пещере. Под ногами — горячий камень. Вокруг — чад, пар, запах серы. Вдали, в тумане, стояли ряды котлов. Огромные, каменные, закопчённые, с кипящей жижей внутри. Над каждым котлом возвышался скелет на постаменте с табличкой. Я прищурился: на ближайшей было написано «Воры». На соседней — «Убийцы». Ещё дальше — «Клеветники», «Лжесвидетели», «Скупцы».

Грешники в котлах варились молча. Только иногда какой-нибудь высовывал руку — и черт, стоявший рядом, вооружённый длинным багром, аккуратно, без эмоций, толкал его обратно.

Потом я шёл между котлами, как турист в музее. Ноги меня несли сами собой, никакой охраны, сопровождения. И вот, наконец, самый большой котел, стоявшему в собственной нише. Над ним висела табличка, на которой витиеватыми готическими буквами было выведено: «РАЗВРАТНИКИ».

Я заглянул внутрь.

И вот тут, надо отдать должное моему подсознанию, оно придумало кое-что действительно изысканное.

Внутри не было ни огня, ни кипятка. Котёл был заполнен холодной прозрачной водой. По поверхности плавали красивые обнажённые женщины — дюжина, как минимум, — все разные, все восхитительные, все с приветливыми улыбками. Рыжие, брюнетки, блондинки… В воде до шеи стояли грешники. Голые мужики. Лица у них были страдальческие.

— А в чём мучение? — осторожно поинтересовался я вслух. Мне никто не ответил, но скоро стало все ясно.

Один из грешников внизу протянул руку к ближайшей женщине. Та улыбнулась, поманила его пальцем. Он подплыл. Она обняла его за шею, поцеловала. Они начали ласкать друг друга и, вдруг она … исчезла. Растворилась в воздухе. Грешник остался стоять в воде с выражением бесконечного разочарования на лице.

Через секунду из тумана появилась ещё одна. Ещё красивее. Грешник снова потянулся. Она снова растворилась.

Я присмотрелся. И узнал в одном из грешников — себя, ещё с кремлёвских времён, замминистра. Рядом — ещё себя, старшеклассником. Ещё — себя с первой женой. Ещё — себя с журналисткой из «Ведомостей», с которой у меня случился короткий роман в девяностых.

Это всё были я. Разных возрастов. В одном котле.

И тут из тумана вышла Она.

Мэрилин Монро. В том самом белом платье из «Семилетнего зуда», которое через три года поднимет ветер из вентиляционной решётки метро. Только у неё из-за плеч росли крылья — огромные, серебристые, ангельские. И она шла ко мне, покачиваясь, с той самой своей улыбкой.

— Кит, — сказала она своим грудным голосом. — Пойдём со мной. Я покажу тебе, где у нас тут самое интересное.

Я хотел шагнуть к ней — но не смог. Ноги приросли к полу. Мэрилин протянула ко мне руку. Коснулась моей щеки.

— Что же ты не идешь? — прошептала она. А мои ноги уже шли к котлу. Сами.

И вот тут я, слава богу, проснулся. В холодном поту.

Поотжимался прогоняя прочь кошмар, сходил в душ, долго стоял под холодной струёй. И только потом мне удалось окончательно стряхнуть этот сон. Но он всё ещё сидел где-то в затылке.

Вот это все я и попытался пересказать Долли, не особенно заботясь о связности.

Долли слушала меня, открыв рот. Когда я закончил, она перекрестилась на католический манер. Слева направо.

— Кит, сходи к священнику.

— Я атеист.

— Неверующие не видят таких снов.

— Значит, я нетипичный атеист.

Она покачала головой и, возвращаясь к деловому тону, сообщила:

— Кит, к тебе пришёл Сол Гудман. Он в переговорной. Прилетел из Фриско.

Я замер. Потом не выдержал и расхохотался, так, что кошмар наконец отступил окончательно.

— Так он Гудман?!

— Да. А что?

— Долли, ничего. Просто фамилия… напомнила одного ушлого адвоката. Такой и от адских мук может отмазать.