Моя умница

Не отрываясь от моих губ и отвечая мне с такой же пылкостью и самоотдачей, Чонгук лишь приподнялся, обнимая меня за талию и побуждая забраться к нему на колени, собственнически прижимая к себе и проходясь широкими ладонями от плеч до самых бедер, а затем зарылся пальцами в волосы у меня на затылке, постепенно перетекая топкими, тягучими, ласковыми поцелуями на мой подбородок и шею, и, когда мое дыхание окончательно сбилось, я прижалась к его горячему лбу своим, обнимая любимое лицо, и прошелестела, все ещё дрожа от волн сладостной дрожи, разбуженной его горячими губами:

- Родной мой... неужели мы действительно вернемся сюда насовсем? Ты правда сделаешь это... ради меня?

Оставив на моих губах ещё один ласковый поцелуй, он погладил мои скулы большими пальцами, глядя мне прямо в душу своими завораживающими золотыми безднами, и шепнул на выдохе:

- Я сделаю ради тебя все, что угодно, любимая...

- Чонгук... - не найдя больше слов, я просто уткнулась ему в шею, обнимая его изо всех сил, и уже оттуда прошелестела на грани слышимости, - Я никогда не смогу передать, как много ты для меня значишь... Ты моя нежная темная ночь... моя... прекрасная бархатная тьма... Неотъемлемая часть моей души... А то, что произошло сегодня в Тирта Эмпул... У меня до сих пор мурашки от воспоминаний о том, что ты говорил мне в источнике... Твои слова... они звучали, словно настоящие магические клятвы и мне... Мне казалось, что... сама моя душа резонировала с ними, отзываясь и принимая, как непреложную истину... Я даже не могу описать все то, что чувствовала, слушая тебя, но... это было непередаваемо прекрасно... И... Каждый раз, когда я думаю, что любить тебя сильнее уже невозможно...

Я подняла голову, чтобы заглянуть в любимые ласковые глаза напротив, тут же смутившись под тем пронзительным и понимающим взглядом, которым он на меня смотрел, и Чонгук мягко улыбнулся, погладив меня по щеке и без слов побуждая продолжить, хоть это и далось мне с большим трудом из-за перехвативших горло чувств.

- ...Ты снова и снова убеждаешь меня в обратном... - зажмурившись, выдохнула я, чувствуя, как глаза жжёт морской солью, пока подушечки его пальцев невесомо очерчивают контур моего лица, успокаивающе поглаживая.

- И буду делать это всегда... пока ветер над морем не стихнет... Никогда не сомневайся в этом, любимая, - тихо-тихо выдохнул Чонгук мне в губы, как величайшую тайну, предназначенную лишь для меня, а затем невыносимо ласково позвал, - Иди ко мне, - но первым потянулся ко мне, обнимая за затылок и накрывая мои губы долгим трепетным поцелуем, словно скрепляя им и эту клятву...

...И снова бесконечные ласковые поцелуи перетекали друг в друга, заменяя мне кислород, и я могла бы провести так всю оставшуюся вечность, не отрываясь от любимых бархатных губ...

- Видишь, в кого ты меня превратил? - со вздохом пожаловалась я, вытирая мокрые ресницы тыльной стороной ладони, когда он снова позволил мне дышать. Морская соль все же выступила на них, смущая меня ещё больше и оттого побуждая жаловаться виновнику этого всего ещё активнее, - Я стала самой настоящей розово-ванильной размазней из-за того, как сильно ты меня разбаловал своей любовью... Плачу почти каждый день...

- Но я ведь обещал растопить твое холодное сердце, русалочка. - с улыбкой отозвался Чонгук, поглаживая меня по спине и вовсе не спеша спускать со своих бедер, - И сдержал свое обещание... А слезы - это просто талая вода той ледяной брони вокруг него, которую я заставил исчезнуть своим теплом и нежностью... Их не стоит стесняться, любимая... но, похоже, я был прав, и здешний воздух действительно слишком сильно на тебя повлиял...

Я рвано вздохнула, утыкаясь мокрым носом в его теплую шею и от души елозя по ней, чтоб знал, как меня дразнить.

- Не думаю, что дело только в воздухе... Я всегда была чересчур сентиментальной... и... Я... Я наверное, уже достала тебя этим вопросом, но... возможно, ты... Ты тоже почувствовал что-то... Особенное, пока мы стояли в священных водах?.. - шепнула я, внезапно осознав, что мне было жизненно важно услышать положительный ответ.

Чонгук какое-то время молчал, неторопливо поглаживая меня по спине и, видимо, пытаясь вспомнить и проанализировать свои ощущения, но затем, сдавшись, с немного виноватой улыбкой выдохнул:

- Не знаю, малыш. Возможно... Но я просто... говорил то, что чувствовал, и мои слова шли из самого сердца, потому и отозвались в твоём. И, как бы то ни было, я уверен, что здешние боги благоволят к нам, раз завели так далеко по этому пути... Аж в самые... Непролазные хащи, - добавил он со шкодной пирацкой улыбочкой, а я тихонько хихикнула, шлепнув его по плечу, но затем вздохнула и снова обняла, приклеившись к нему всем телом и только уже по привычке пробурчав:

- Ну вот почему ты такой...

- Золотой, да? - тут же со смешком поинтересовался он.

- Платиновый! - я тихонько фыркнула, но тоже засмеялась, чувствуя, как с каждым вдохом становится легче дышать, словно Чонгук снял с моих плеч всю тяжесть бесконечных переживаний, переложив их на свои - широкие и сильные, и позволив, наконец, вдохнуть полной грудью. И, сделав этот - такой необходимый глубокий успокаивающий вдох, маленькая коала наконец отлепилась от могучего эвкалипта, с улыбкой шепнув: - Золото - бриллиантово - платиновый балбес с алмазным напылением, вот!

- Вау, какая потрясающая характеристика! Это, пожалуй, самый шикарный комплимент, который я от тебя получал за все годы нашего брака, - Чонгук приглушённо рассмеялся, снова сгребая меня в охапку и не позволяя слезть с него окончательно, а затем, погладив меня по щеке и неотрывно глядя в глаза, серьезно произнес: - Не волнуйся больше ни о чем, хорошо? Все уже позади, Бэмби. А мы уже на финишной прямой, ведь можем ехать в храм Улувату хоть завтра. Вот только... очень надеюсь, что настоятель не забыл, кто мы такие, за то время, что мы лазали по горам и купались в источниках, и нам не придется заново с ним знакомиться и объяснять, зачем мы к нему явились... Всё-таки, ему уже много лет, а склероз беспощадно косит даже ряды тех, кто моложе его где-то на полвека...

Услышав это, я ощутила, как все оставшееся напряжение, наконец отпускает мое тело, и тихо засмеялась, уткнувшись лбом ему в ключицы, а Чонгук вплелся пальцами в мои волосы, тоже тихонько хихикая и поглаживая меня по затылку, отчего мои глаза всегда закатывались уже совсем по другой причине - от удовольствия, и спустя всего несколько мгновений я уже готова была растечься по нему влюбленной розовой лужицей и замурчать, как кошка, но, осененная внезапной мыслью, резко вскинула голову, тут же натолкнувшись на его внимательный взгляд.

- Что такое, милая? - встревоженно шепнул Чонгук, вглядываясь в мои глаза и наверняка готовясь снова меня успокаивать, но я лукаво улыбнулась и шепнула, склонив голову к плечу:

- Выходит... Завтра... Может состояться... наша свадьба?

- Да, Бэмби, - убедившись, что меня не одолели очередные нелепые страхи, и его успокоительные таланты пока не требуются, Чонгук расслабленно улыбнулся, влюбленно глядя на меня из-под ресниц, и я мимолётно подумала, что он сейчас выглядел точь в точь как большой сонный кот - казалось, только дотронься - и утонешь в тепле и мурчании.

- Ох... Так скоро, - я прикусила губы и, поняв, что сейчас меня снова унесет в тревожные дали, Чонгук обнял мое лицо ладонями, тихо шепнув:

- В чем дело, детка? Это... слишком скоро? Ты не готова?

- Готова, но я...

- Боишься?

Я виновато отвела взгляд и сокрушенно вздохнула, начиная злиться сама на себя.

Ну что за перепуганный олень, в самом деле!

Но у Чонгука терпение было поистине ангельским, когда дело касалось всяких глупых оленей, и он лишь тихонько вздохнул, снова притягивая меня к себе и укладывая на свою широкую теплую грудь.