Моя умница

- Здесь нет никакого секрета, малышка. Просто с любимой девушкой без терпения никуда... Особенно... с такой пугливой и впечатлительной, как мой маленький оленёнок. Поверь, я прекрасно знал, на что подписывался, когда позвал тебя замуж, а так как твой покой для меня - самое главное, я не хочу, чтобы рядом со мной ты хоть о чем-то волновалась.

- Ну или ты просто... святой... Это вообще все объясняет. Просветлился сам втихаря, а мне ни слова не сказал, да? Когда только успел?

Услышав мою теорию, Чонгук снова прыснул, шепнув мне куда-то в волосы:

- Глупышка... - а я тихонько хихикнула и, не сумев удержаться, поцеловала мое сокровище в расслабленно улыбающиеся губы, и Чонгук тут же притянул меня к себе, зарываясь пальцами в мои волосы и вовсе не спеша отпускать, и потому планировавшийся лёгким игривым чмоком поцелуй вышел долгим, ленивым и тягуче-сладким - таким, которые могли длиться часами, если дать одной конкретной Тигре волю, но в этот раз Тигра удовлетворилась всего пятью минутами, а затем вновь притянула меня к своей широкой теплой груди, позволив фривольно по ней распластаться влюбленной по уши и абсолютно счастливой тряпочкой.

Вспомнив слова Чонгука про пугливого оленёнка, я снова захихикала, подумав, что его некогда пугливый и впечатлительный оленёнок с годами ничуть не изменился, наоборот - вырос в самого настоящего оленя - паникера, стремглав несущегося в чащу и ломающего копытами буераки даже при самом малейшем намеке на опасность, но, вздохнув и пообещав себе, наконец, перестать быть такой трусихой, решила больше не развивать эту тему.

Но тем для обсуждения за этот бесконечный день у меня накопилось предостаточно и, забравшись на него сверху с руками и ногами и удобно устроившись на импровизированной лежанке из стальных мышц и теплой бархатной кожи, которая, вдобавок, ещё и безумно приятно гладила меня по волосам, я подняла голову, умостив подбородок аккурат на его солнечном сплетении, и, натолкнувшись на неотрывно следящие за каждым моим движением ласковые тигриные глаза, тихо шепнула:

- Ты очень устал?

- Немного, малыш... Но не больше, чем обычно. А ты? - Чонгук протянул руку, погладив меня по щеке, - Что-то болит? Спина, ножки? Хочешь массаж?

- Ну что ты, родной, не стоит... - я с улыбкой покачала головой, потеревшись щекой об его теплую ладонь, как кошка, - Тебе тоже нужно отдыхать, даже невзирая на то, какой ты у меня неутомимый терминатор... - он весело хмыкнул, а я улеглась щекой ему на на грудь и тихонько выдохнула, - Знаешь... я чувствую себя так странно... тело требует отдыха, но сознание абсолютно ясное и никак не хочет отключаться... Это... то самое пограничное состояние, когда очень хочешь спать, но... Уснуть никак не можешь...

- Почему, детка? Слишком много впечатлений для одного дня, да? - участливо поинтересовался Чонгук, зарываясь ладонью в мои волосы, мягко массируя затылок и запуская целые табуны приятных мурашек вниз по моей спине.

- Да, так и есть... Этот день... выдался таким насыщенным, что казался просто бесконечным... но мне очень понравилось наше сегодняшнее путешествие по райским балийским кущам, хоть вначале я и опасалась, что ты заведешь нас... непонятно куда.

Услышав это, Чонгук весело фыркнул, закатив глаза, и с беспечной улыбкой отозвался:

- Как завел - так и вывел бы, трусишка. Со мной ты нигде и никогда не пропадешь, не волнуйся.

- Я знаю, просто... - я сонно улыбнулась, но не смогла сдержаться, чтоб не подколоть этого зазнайку, и ехидненько протянула, - Совершенно не представляю, как ты плавал по морям с таким расхлябанным внутренним компасом.

После этого Чонгук засмеялся громче, прикрыв глаза ладонью, и уже из-под нее проворчал:

- Ну хватит уже надо мной потешаться, Бэмбиай... вгоняешь своего престарелого мужа в краску почем зря... Никакого уважения к старшим! К тому же, мы ведь были не в море... неудивительно, что мой компас слегка... Сбоил...

- Слегка? - я выгнула бровь, смерив моего "престарелого" многозначительным взглядом, - Ты завел нас в настоящие непроходимые джунгли!

- Но ничего ведь страшного не случилось, правда? - Чонгук склонил голову к плечу и ласково погладил меня по щеке, заверив, - И не могло случиться, я бы этого не допустил. Ты ведь это знаешь, не так ли, котёночек?

В очередной раз признав, что спорить с таким упёртым бара... Человеком, как Чонгук - себе дороже, так как переспорить его было невозможно в принципе, я лишь вздохнула и, прижавшись щекой к его большой теплой ладони, с улыбкой шепнула:

- Знаю, любимый. Конечно, знаю. Я просто шучу... И, на самом деле, я готова идти за тобой хоть на край света, особенно если бонусами в пути будут обнимашки и поцелуйчики во всяких укромных закоулках... Вот за них я действительно готова продать душу... да и... лазить с тобой по хащам было довольно весело, хоть в некоторых местах нам явно не помешало бы мачете... - Чонгук негромко рассмеялся, а я дразняще протянула, - ...а в момент, когда они стали совсем уж непролазными, мне и вовсе показалось, что мы с тобой остались одни во всем мире... Словно... Адам и Ева.

Услышав это, нахальный брюнет лениво усмехнулся, закидывая руки за голову, и, поиграв своими нахальными бровями, заметил:

- Ну... для полного соответствия нам тогда нужно было бы раздеться...

- Вот же ж... А тебе лишь бы свернуть на кривую дорожку... - проворчала я, шутливо треснув ладонью по его крепкой груди, а этот бандит лишь снова приглушённо засмеялся, зажмурившись, как довольный кот, только что слопавший канарейку и теперь греющийся на солнышке с чувством выполненного долга.

Мой укоризненный многозначительный взгляд на этого дворового кошака совершенно не подействовал, и я сокрушенно вздохнула, покачав головой и понимая, что мне его ещё воспитывать и воспитывать, да и то, не факт, что это будет иметь успех...

Так и знала, что он непременно что-нибудь ляпнет в своей привычной пошляцкой манере, но это уже стало настолько частью его пирацкого обаяния, что я не могла всерьез сердиться на эту шкодливую балбесину, игриво помахивающую своим пушистым тигриным хвостом, и потому улеглась обратно на крепкую грудь, позволив его рукам вновь вплестись мне в волосы, и с мечтательной улыбкой добавила, вслушиваясь в размеренный убаюкивающий стук его сердца: - Но, если честно... Тирта Эмпул показался мне самым милым и уютным храмом из всех, где мы побывали. Там так... Спокойно и хорошо... И эти умиротворяющие звуки журчащих водопадов... Кажется, я начинаю понимать, почему балийцы настолько обожают свой остров, считая абсолютно все здесь священным, и так любят медитировать целыми днями... Я бы, пожалуй, тоже так хотела...

Чонгук какое-то время молчал, ласково перебирая мои волосы, а затем внезапно предложил:

- Тогда, может... Переберемся сюда насовсем?

- Что? - от неожиданности я даже вскинулась, хотя минуту назад уже почти засыпала, убаюканная ласковыми поглаживаниями по волосам, и подняла голову, чтобы взглянуть на него и понять, шутит он или нет, но, натолкнувшись на внимательный взгляд золотых тигриных глаз, поняла, что он был совершенно серьёзен, и его следующие слова это подтвердили.

- А почему бы и нет, малыш? - пользуясь тем, что вновь завладел моим вниманием, Чонгук подтянул меня поближе и, склонив голову к плечу и пристально глядя на меня из-под ресниц, с улыбкой шепнул, - Мы ведь уже жили здесь когда-то, и ты... совсем не хотела покидать это место, правда? Может даже... тоже так же часами медитировала, сидя у ручейка или водопада? А сегодня просто вспомнила ещё одну частичку нашего прошлого? Прошлого... которого я тебя лишил...

Его взгляд внезапно стал пустым и далёким, резко подернувшись серым туманом - таким же, каким когда-то давно отливали стальные глаза капитана "Черной жемчужины", и меня пробрало колючей дрожью, а сердце встревоженно трепыхнулось, как пойманная в силки птица, и я подалась к нему, обнимая его лицо ладонями и пытаясь поймать ускользающий от меня потускневший виноватый взгляд: