Моя умница

Глава 240

.В тот вечер храм святой воды мы покидали последними. Ну, или, по крайней мере, мне так показалось, потому что на обратном пути нам не встретилось ни одного туриста.

Чонгук стоял за моей спиной все то время, что мы переходили от одного источника к другому, и, ощущая позади его спокойное уверенное присутствие и тепло сильного тела, я, наконец, успокоилась окончательно и смогла совершить все необходимые ритуальные действия, последовательность которых напрочь вылетела у меня из головы от переживаний.

И, подставляя лицо и руки под кристально чистые, прохладные струи, я, хоть никогда и не была истово верующей, искренне молилась всему пантеону балийских богов о том, чтобы прошлое, наконец, осталось в прошлом и позволило нам прожить эту жизнь так, как мы всегда мечтали...

***

...После воды стало немного холодно и, хоть мы и переоделись в сухую одежду, но Чонгук всю дорогу домой тихонько ворчал себе под нос и переживал, чтобы я, не дай Будда, не простудилась, а я лишь тихо улыбалась, устроившись у него на плече, и не могла перестать думать обо всем, что мы сказали друг другу в святом источнике.

Это само по себе было чем-то волшебным, и у меня до сих пор покалывало кончики пальцев от одних только воспоминаний о наших спонтанных признаниях, которые смело можно было считать самыми настоящими ритуальными клятвами.

Нет, всё-таки Бали не просто так называли островом богов.

Здесь даже воздух был... Особенным.

Воздух, воды, солнечный свет...

Все дышало чем-то нездешним, потусторонне-иномирным и возвышенно-прекрасным.

И хоть Чонгук и подколол меня в самом начале отпуска, заметив, что здешний воздух как-то странно на меня влияет, делая слишком романтичной и сентиментальной, но теперь я понимала, что это, в общем-то, было недалеко от правды.

А Чонгук оставался верен себе независимо от того, где мы находились, и был все таким же ласковым, заботливым и понимающим, как и всегда. Был моим... идеальным мужчиной, и я все ещё поражалась, как ему хватало терпения успокаивать все мои истерики и всегда находить нужные слова, чтобы убедить меня в том, что все будет хорошо.

И теперь, когда все было позади, я и сама не понимала, почему так разволновалась, и виновато кусала губы, вспоминая, как меня накрыло перед омовением... Но, в свое оправдание могу лишь сказать, что я всегда была крайне переживательным и пугливым оленем и просто не смогла справиться со своими страхами... и если бы не Чонгук, не его спокойная, уверенная сила и поддержка...

То, что я сказала ему, было чистой правдой.

Я бы не смогла без него жить. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.

И каким же невероятным счастьем было то, что в этой жизни мы встретились так рано... Что он нашел меня, как и обещал...

Хвала всем богам, Будде и его го... Кхм, компании.

Господи, вот уж действительно - дурной пример заразителен!

Прикусив улыбающиеся губы, я устало вздохнула, укладываясь головой на широкое плечо того, от кого набралась уже слишком многих дурных привычек, и прикрыла глаза, наконец позволив себе расслабиться в его объятиях, ведь, несмотря ни на что, никогда не смогла бы от них отказаться. Ни за что на свете...

***

Вернулись в отель мы уже затемно и Чонгук сразу отправил меня в душ, наказав сделать воду погорячее, а сам занялся готовкой ужина. Я лишь тихонько посмеялась, подумав, что по переживательности он с лёгкостью обгонит даже меня, но покорно поплелась принимать водные процедуры - уже третьи за этот бесконечный день.

Судя по умопомрачительным ароматам, ужин был почти готов, когда я выползла на кухню, завернутая в пушистый банный халат, и, с трудом оторвав любимого мужа от плиты, отправила в царство кафеля и хрома, заверив его, что закончить готовку вполне смогу и без него.

Чонгук явно хотел поспорить, но, увидев мой грозный взгляд и упертые в боки руки, лишь покорно вздохнул, со шкодливой котячей ухмылочкой проворковав: " Как прикажете, моя госпожа", и, чмокнув меня в нос, почти бегом скрылся в ванной, (наверняка, чтоб ему не прилетело за "госпожу"), а я, тяжко вздохнув и покачав головой, тихонько посмеялась себе под нос и занялась последними приготовлениями к нашей поздней трапезе.

***

Со всеми нашими приключениями ужинать в полночь уже стало для нас привычкой, и я порой жаловалась Чонгуку, что к концу медового месяца совсем испорчу фигуру, на что он лишь добродушно посмеивался и клятвенно заверял, что не перестанет любить меня, даже если я превращусь в милого круглого бегемотика. Я в ответ театрально закатывала глаза и шутливо грозила ему искусянием его дерзкой задницы, хотя, конечно, не переживала об этом всерьез, так как все наши ночные перекусы мы потом по полной отрабатывали лазаньем по горам и долинам острова богов.

Вот и сейчас стрелки часов уже стремительно приближались к двум часам ночи, когда, расправившись с едой и убрав со стола, мы, наконец, перебрались в спальню.

Чонгук включил какой-то музыкальный канал, который негромко играл на фоне, и, лёжа у него на груди и балдея от того, как его пальцы нежно перебирают мои волосы, я постепенно проваливалась в полудрему и мои веки потихоньку наливались свинцом, но я не могла заснуть, не обсудив с любимым мужем все пережитое за этот бесконечный, до краев наполненный впечатлениями день, и потому все же тихонько позвала:

- Чонгу...

- Мрр? - сонно отозвался он, все так же неторопливо пропуская мои волосы сквозь пальцы, а я глубоко вздохнула, прижимаясь к нему ещё теснее, и на выдохе произнесла:

- Прости, что я так сильно нервничала сегодня. Все и правда оказалось... Совсем не страшно...

Чонгук лишь тихонько усмехнулся, чмокнув меня в макушку, и крепче прижал к себе, погладив по спине:

- Я же говорил... а ты не верила. Надо чаще слушать старших, оленёнок, - легонько постучав указательным пальцем по моей переносице, повторил он ту самую шутливо-назидательную фразу, которую сказал мне давным-давно у нас на кухне после того эпичного инцидента в ванной. Я на это лишь тихонько усмехнулась, закатив глаза:

- Тоже мне, старший нашелся. Может, мне напомнить тебе, господин пенсионер, что зачастую именно ТЫ ведёшь себя, как пятилетка?

Чонгук приглушённо рассмеялся, а затем вдруг перевернул меня на спину одним плавным движением и, склонившись надо мной, вкрадчиво мурлыкнул:

- Да неужели? А прошлой ночью... я тоже напоминал тебе пятилетку, м?

В этот раз закатывание глаз вышло уже намного более глубоким и основательным, и я легонько треснула его по груди, возмущенно пропищав:

- Это что за пошлые намеки?! А ну замолкни, бесстыдник!!!

В ответ на мое рукоприкладство меня со смехом стиснули в крепких смирительных объятиях и снова подоткнули себе под крыло, не позволив больше буянить, и, ещё немного побрыкавшись и попищав для вида, я все же была вынуждена смириться с самоуправством моего домашнего тирана, и все, что мне осталось - лишь, тяжко вздохнув, уткнуться носом ему в грудь, признав очередное поражение.

Но, к моему счастью, тиран был добрым и великодушным и, спустя несколько минут, поняв, что я больше не настроена дебоширить, слегка ослабил свои медвежьи тиски, позволив мне выпростать левую руку, и я снова тихонько шепнула, начав рисовать на его мерно вздымающейся от спокойного дыхания груди узоры указательным пальцем:

- Родной...

И хоть я сама недавно приказала ему молчать, в ответ тут же раздалось улыбчивое "Мрр?", заставившее и уголки моих губ тоже дрогнуть в улыбке.

- Может, откроешь мне уже наконец свой секрет?

- Какой секрет, Бэмби? - с тихим удивлённым смешком поинтересовался он.

- Откуда ты берешь столько терпения, чтобы успокаивать все мои истерики вот уже третий год подряд? Я же временами бываю... просто невыносимой... - подняв голову, я устроила подбородок на его плече, глядя на моё мурмяфное счастье глазами - сердечками, а счастье сонно улыбнулось и погладило меня по щеке, шепнув: