Моя умница

Его ладонь сжала мою грудь сильнее, вминая и оттягивая затвердевший сосок, и желание ощутить на ней его губы, сейчас занятые выцеловыванием моей шеи и плеч, стало практически невыносимым. Я уже хотела развернуться и попросить его сделать именно это, но у Чонгука были другие планы.

Его горячая ладонь ещё раз с собственнической жадностью смяла налитые полусферы, заставив меня прикусить губы и, не сдержавшись, просяще заскулить, а затем медленно поползла ниже, пока его пальцы не оказались между моими бедрами, безошибочно находя нужную точку и начиная дразняще нежно поглаживать.

Я почти задохнулась, неосознанно усиливая хватку на его горячем пульсирующем члене, и развела ноги шире, позволяя ему скользнуть ниже и в полной мере ощутить, какой влажной я уже была для него. Но сдаться вот так сразу было бы слишком для его - и так непомерного - эго, и потому я продолжала неторопливо и так же дразняще скользить по члену мужа ладонью, заставляя его рвано и нетерпеливо выдыхать мне в шею, обжигая кожу жадными смазанными поцелуями.

Я хотела помучить его как следует и, если повезёт, даже заставить умолять позволить ему кончить, как часто делал со мной он, но его умелые бесстыдные ласки довольно сильно отвлекали от моих злодейских планов. И потому я даже не поняла, как оказалась под ним, а Чонгук плавно и бесшумно стек ленивыми топкими поцелуями вниз по моему телу, и его темноволосая голова исчезла под покрывалом, а в следующий момент меня выгнуло дугой от жарких ласк его бархатного языка, поднявших откровенность всего происходящего в нашей постели на совершенно новый уровень.

И в итоге я снова стала той, что сдалась первой, ведь любимую игрушку мне пришлось отпустить и вместо неё вцепиться дрожащими пальцами в простынь.

Но Чонгука это не устроило и вскоре он переложил мои руки себе на плечи, безмолвно приказывая держаться за него, пока сам он был занят тем, что целенаправленно сводил меня с ума.

Ох, великий Будда, как же это было сладко...

И хоть Чонгук наверняка бы не одобрил то, что в постели с ним я то и дело вспоминала "какого - то левого мужика", но других слов у меня просто не находилось от того, что его губы и язык творили с моим безвольным телом, пока горячие сильные пальцы бесстыдно мяли грудь, играя с набухшими сосками и сжимая их до сладкой боли, заставляя меня прикусывать губы и рвано выдыхать, впиваясь ногтями в его напряжённые плечи и путаясь пальцами в его темных шелковых волосах. И сколько бы раз Чонгук ни вылизывал меня, каждый раз это превращалось в незабываемый чувственный опыт, заставлявший терять все связи с реальностью.

Кончик его шаловливого языка то кружил вокруг клитора, дразня едва ощутимыми касаниями и заставляя метаться под ним в отчаянном желании большего, то проходился широкими мазками вдоль всей промежности, откровенно смакуя и слизывая влагу, которая из меня буквально текла, пока его длинные пальцы умело орудовали внутри, задевая все нужные точки и неотвратимо приближая мой оргазм.

Под его умелыми ласками мои бедра дрожали все сильнее и сами собой расходились все шире, и вскоре я сама вплелась пальцами в его волосы, потеряв всякий стыд и притягивая его только ближе, буквально вжимая его лицо себе между ног, как настоящая плохая хорошая девочка, сквозь раскалённое марево дурмана, затопившее мое сознание, ощущая его довольную кошачью ухмылку прямо там, и мне понадобилось совсем немного времени, чтобы кончить, задыхаясь от бесстыдных стонов и содрогаясь всем телом от сладких импульсов, разошедшихся из-под его губ и пальцев.

Чонгук позволил мне немного отдышаться, и мне не нужно было даже открывать глаза, чтобы видеть его донельзя самодовольную ухмылочку нализавшегося сливок кота, а затем навис надо мной, прижимая меня к себе и впиваясь в мои губы жадным поцелуем.

Я довольно замурчала, выгибаясь ему навстречу, все ещё ощущая на его губах вкус своего оргазма, жадно водя руками по его широкой спине, и практически вжала его в себя, почти задыхаясь от желания ощутить внутри его восхитительно твердый член, прижавшийся к моему животу, ведь только пальцев и языка мне уже было катастрофически мало.

Прекрасно чувствуя мою жажду, Чонгук и сам откликался на нее глухими стонами и жадными глубокими поцелуями, сгорая от желания и нетерпения, но... дразнить меня ему нравилось даже больше, чем трахать, в чем я снова убедилась, когда вместо того, чтобы просто вставить мне наконец, направив стоящий колом член туда, куда нужно, он вдруг отстранился, нежно отводя волосы с моего лица, и, вглядываясь в мои затуманенные недавним оргазмом глаза своими - такими же расфокусированными и пьяными, хитро усмехнулся, мурлыкнув мне в губы:

- Знаешь, детка... Это лучшее пробуждение из всех возможных, и я совершенно не против просыпаться так каждое утро, но... Неужели тебе не хватило целой ночи любви накануне, м? Или... - он мягко качнул бедрами, дразняще скользя влажной бархатной головкой между моими раздвинутыми ногами, почти проникая внутрь, но тут же отстраняясь, отчего я почти застонала от разочарования, и слегка мазнул мягкими губами по моим, выдохнув в них, - ...это было наутро после твоей первой ночи с капитаном, и ты мне ещё не всё показала?

Я обняла его за шею, часто, неглубоко дыша и изо всех сил сдерживаясь, чтоб самой не начать умолять его о снисхождении, и, поймав его лукавую улыбку, словно он и так видел меня насквозь и только этого и ждал, недовольно профырчала:

- Нет. Этот проходимец смылся ещё до рассвета, исполнять свои капитанские обязанности и оставил меня одну в холодной постели... так что сейчас ТЫ возместишь мне все в двойном размере, ясно?

Услышав это, Чонгук лишь весело хмыкнул, многозначительно поиграв бровями, и, наклонившись ко мне, прошептал прямо в губы, дразня обещанием поцелуя, но все ещё касаясь лишь дыханием:

- Ах вот оно что... Какой негодяй этот твой капитан, оказывается... И я, разумеется, с огромным удовольствием возмещу тебе все, чего он тебя лишил, но... вопрос только в том... выдержишь ли ты такой напор, малышка?

Снова дразнит... Снова манит, снова притягивает к себе колдовской песнью океана... А я только рада добровольно шагнуть в его распахнутые объятия, невзирая на опасные темные глубины, полные тайн...

Мои руки сами собой потянулись к широким гордым плечам, и, скользнув по ним кончиками подрагивающих от нетерпения пальцев, я зарылась ими в пушистый темный загривок моего тигра и, бесстрашно глядя прямо в его внимательные золотые глаза, прошептала с дразнящей улыбкой:

- Вы... слишком высокого мнения о себе, капитан Чон... всегда были... И, по-моему, вы слишком зазнались... Может... в этот раз... именно вы будете тем, кто не выдержит, м?

Все это время Чонгук слушал меня, как зачарованный, и, казалось, даже не дышал, гипнотизируя меня опасно посверкивающим из-под густых темных ресниц золотом тигриных глаз, но, услышав последние слова, выразительно выгнул бровь и хрипло выдохнул в самые губы, нависнув надо мной нерушимой горячей скалой:

- Исключено, Бэмби. Но я повторю свой вопрос ещё раз и хорошо подумай, прежде чем ответить... Ты... Выдержишь, маленькая?

Его вкрадчивый полушепот прозвучал, как откровенная угроза, но совсем меня не испугал, наоборот - я жаждала, чтоб он исполнил эту не озвученную угрозу. Причем, как можно скорее.

И, не в силах больше ждать, вместо ответа на этот глупый вопрос я сама притянула его к себе, впиваясь в изогнутые в поистине дьявольской улыбке губы, чтоб занять их не бесполезной болтовней, а более приятными делами. Чонгук сгреб меня в охапку, и сам больше не в силах сдерживаться, и лег на меня всем телом, прижимая к кровати, и в следущий момент его каменный от возбуждения член наконец проник в мое разгоряченное и разнеженное недавним оргазмом тело, как нож в теплое масло, заставив задохнуться и простонать прямо в поцелуй.