Страница 549 из 592
И когда мои губы очертили каждый кубик его идеального пресса, ненадолго застыв,
Чонгук погладил меня по щеке, хрипло мурлыкнув:
- Хочешь сосать?
По-моему, это было очевидно и, коварно улыбнувшись вместо ответа, я нырнула под воду, сразу заглотив его член почти до основания.
Он вцепился рукой в край бассейна, неосознанно подаваясь бедрами мне навстречу, а другой сжал волосы у меня на затылке, похоже, совершенно не ожидая от меня такого напора. И именно в этот момент я наконец почувствовала себя... Госпожой, ведь сейчас он был полностью открыт и беззащитен передо мной.
Сжав ладонями его крепкие бедра, я плавно заскользила губами по его подрагивавшему от возбуждения каменному члену, мягко посасывая головку и дразняще обводя ствол языком, наслаждаясь тем, как пальцы Чонгука дрожаще путались в моих волосах, но в этот раз он позволил мне все контролировать самой, полностью отдавшись в мою власть, и это... Пьянило сильнее вина.
Конечно, надолго на этот спонтанный подводный минет меня не хватило, и вскоре я вынырнула на поверхность, ловя ртом воздух, а заодно и его прекрасную в своей порочности улыбку.
Довольный, как объевшийся сливок кот, Чонгук притянул меня к себе и жарко выдохнул в самые губы:
- Что это было, чертовка?.. Ты решила меня съесть? Ты ведь раньше никогда не брала так глубоко... Неужели... Тайком тренировалась на бананах?!.
И, хотя ещё минуту назад я была возбуждена до предела и изнемогала от желания ощутить его внутри, но после его слов весь наркотический дурман, заполонивший мое сознание, как ветром сдуло и я не выдержала и засмеялась, закрыв лицо руками, и не могла успокоиться добрых пять минут, за которые Чонгук успел вновь сграбастать меня в свои объятия и усадить на крепкие бедра, а затем промурлыкал в шею, оставив на ней щекотно-мокрый поцелуй:
- Ну так что, милая? Признавайся, сколько бананов подверглось сексуальному насилию вместо меня? Я ревную вообще-то!
- Господи, Чонгук... - мои плечи вновь затряслись от неконтролируемого приступа смеха, и я уткнулась ему в плечо, безуспешно пытаясь успокоиться.
Он же, тихонько похихикивая, стал неторопливо перебирать мои мокрые волосы, другой рукой поглаживая вдоль позвоночника и терпеливо дожидаясь, когда мои плечи перестанут вздрагивать от хохота, но, почувствовав, что меня сейчас просто смоет с его коленей очередной его волной, я усилием воли заставила себя успокоиться и обняла его за шею, заверив этого ревнивца:
- Ни один банан не пострадал, клянусь! Так же, как и баклажаны, и авокадо, честное слово!Я просто хотела... попробовать что-то новое и сделать тебе приятно... Доволен теперь, тайный агент Гринпис? Лучше скажи... Тебе понравилось? - склонив голову к плечу и глядя на него из-под ресниц, поинтересовалась я, хотя по его прибалдевшему виду все и так было ясно без слов.
Но Чонгук посчитал, что и слова не будут лишними.
- Ты ещё спрашиваешь? Это было... - он прикусил губы, с обожанием глядя на меня и явно пытаясь подобрать подходящее цензурное слово, способное выразить всю степень его восторга, и наконец выдал с хитрой улыбочкой, - Невероятно, детка.
- Хочешь повторить? - облизнув губы и уже готовясь снова нырять, улыбнулась я, но он покачал головой, не выпуская меня из рук и притягивая только ближе.
- Нет-нет, стой, русалочка... Ты нужна мне над водой... Ведь у меня на твои сладкие губки немного другие планы...
- Но я хочу... - тут же запротестовала я, не наигравшись в роковую соблазнительницу.
Но бунт в водном царстве не удался, ведь Чонгук был явно решительно настроен воплотить в жизнь свои другие планы.
- Тшш... - его палец лег мне на губы, мягко приказывая замолчать, и я... подчинилась, утонув в темном бархате его колдовского голоса и глубокой полночи гипнотических глаз, когда он хрипло шепнул, неотрывно глядя на мои губы, колдуя, очаровывая, соблазняя и искушая, так мастерски внушая мне свою волю, что я уже и не сомневалась, что все его желания на самом деле - мои, - Побалуешься со своей любимой игрушкой позже, хорошо? А сейчас... иди ко мне, любимая... хочу тебя... безумно... Мне всегда так катастрофически мало тебя, моя маленькая колдунья...
- Снова командуешь и приказываешь? Ты разве забыл, кто здесь госпожа? - я надула губы, обиженно глядя на него и все ещё пытаясь бунтовать, хоть мое сознание все стремительнее заволакивало дурманом желания, а предательское тело сдавалось, поддаваясь его неторопливым нежным ласкам.
И то, как он на меня смотрел: неотрывно, пронзительно, обжигающе, но, вместе с тем... до дрожи нежно, - совсем не помогало прийти в себя.
И, услышав мой обиженный тон, Чонгук лишь ласково улыбнулся, прекрасно зная, как меня утихомирить, а затем, протянув руку, невесомо провел подушечками пальцев по моим губам, заставив их приоткрыться, выпуская едва слышный сладостный вздох, и хрипло прошептал:
- Ну что ты, малышка... я абсолютно безоружен перед тобой... Ты даже не представляешь, какую власть надо мной имеешь. Бери меня, владей, я весь твой... Только твой... навсегда, любимая...
И, зачарованная нежностью, что разливалась безбрежным океаном в любимых глазах, морская колдунья безропотно покорилась повелителю океана...
Ведь разве могло быть иначе, когда она чувствовала его любовь в каждом прикосновении, видела в каждом взгляде?
И лишь шепнула зачарованно, словно все ещё не могла поверить в силу его чувств, что буквально выплёскивались через край:
- Правда?..
Он мягко улыбнулся, обхватив хрупкую ладошку горячими сильными пальцами, и прижал к щеке, а после - к губам, чтоб затем спуститься мягкими поцелуями вниз до самого локтя, оставляя на полупрозрачной коже русалки обжигающие собственнические метки, и лишь после этого уложил ее руку себе на плечо, заставляя обнять и притягивая непозволительно близко, и жарко выдохнул в самые губы:
- Правда, малышка... я полностью в твоей власти... Твой... И душой, и телом... я навеки твой раб, моя госпожа...
И у меня снова не нашлось слов, чтоб ответить на его ничем не прикрытую, обжигающе чувственную искренность, и я просто притянула его к себе, окончательно сдаваясь, целуя любимые губы и полностью растворяясь в нем, в его нежности и невероятно сильных чувствах, захлестнувших меня с головой.
Он и правда был весь мой - и я чувствовала это на самом глубинном, потустороннем уровне.
И возражать больше не хотелось вовсе, ведь и колдунья была довольна и околдованный...
Нежность была его самой великой силой, и каждое его слово попадало прямиком в сердце, и гордая русалка сдалась и безропотно покорилась, желая принадлежать ему всецело.
Только ему одному.
Всегда.
И потому с моих губ больше не слетело ни одного протеста, когда, прикрыв глаза от ни с чем не сравнимого блаженства, я послушно отдалась в его власть, подставляясь под его обжигающе горячие, жадные губы, сделавшие меня мокрой в считанные минуты вовсе не от воды.
Чонгук огладил мои бедра, притягивая только ближе, скользя вниз по шее торопливыми влажными поцелуями, и, добравшись до часто вздымающейся от сорванного дыхания груди, накрыл ее горячими губами с такой жадностью, что у меня перехватило дыхание, а внутри все начало сладко сжиматься и дрожать от предвкушения.
Его рука крепко сжала мою талию, вплотную притягивая к его великолепному обнажённому телу, что на фоне ночной прохлады казалось сейчас почти раскаленным, а другая дразняще провела между ног, и Чонгук прижался горячим лбом к моему плечу, сорванно выдыхая.
Я нетерпеливо качнула бедрами, прижимаясь к нему и мысленно умоляя не дразнить, и в следующий момент с блаженным выдохом прикрыла глаза, наконец ощутив его в себе.