Моя умница

Глава 235

.Несмотря на то, что солнце уже скрылось за горами, воздух все ещё был очень теплым, и потому купание голышом на открытом воздухе вовсе не казалось мне плохой идеей.

Чонгуку тоже, судя по тому горящему взгляду, которым сопровождалось мое раздевание перед ним.

И думать о высоком у меня никак не получалось, когда эти глубокие темные глаза буквально прожигали меня насквозь, оставляя ощутимые следы на постепенно обнажающейся коже.

И потому, чтоб хоть немного остыть, я первой нырнула в бассейн, спрятавшись под водой от жадного взгляда этого бесстыдника.

Бесстыдник тоже не стал терять времени даром, почти мгновенно избавившись от одежды и забираясь следом за мной, и меня внезапно настигло дежавю о том, как точно так же уверенно и бесцеремонно капитан Чон залез в ванну к юной аристократке, которой я когда - то была, напугав ее до полусмерти своим...

Обаянием, да.

Да-да, обаянием и харизмой, а вовсе не тем, чем вы подумали.

Я усмехнулась себе под нос, вспомнив о том дне, когда впервые увидела Чонгука голым уже в своей ванной в этой жизни, про себя отметив, что ванные определенно играли в наших отношениях особую роль. Но, тряхнув головой, чтоб отогнать воспоминания, я сосредоточилась на настоящем и поманила его к себе, отплыв к противоположному краю бассейна, наслаждаясь тем, как вода обволакивает и ласкает обнаженную кожу, и Чонгук послушно последовал за мной, остановившись лишь тогда, когда между нами осталось всего несколько сантиметров.

- Итак? Чего теперь желает... моя госпожа? - похоже, он уже начал проникаться нашей игрой, и я закатила глаза с тихим смешком и укоризненно проворчала:

- Чтоб ты позволил ей наконец побыть госпожой. Сможешь? - подняв глаза, я успела поймать отблеск лукавой улыбки, тут же спрятанной в уголках чувственных губ, с которых слетело обманчиво покорное:

- Постараюсь.

- Постарайся уж, - повелительным тоном изрекла я и придвинулась ближе, полностью сокращая разделявшее нас расстояние, чтоб провести ладонями вверх по его крепкой груди к широким гордым плечам, зачарованно следя взглядом за тем, как мои пальцы скользят по его загорелой бархатной коже.

Да... Розэ из прошлого никогда бы себе такого не позволила...

Чонгук замер абсолютно неподвижно, позволяя делать с ним все, что мне заблагорассудится, и, казалось, даже дышать перестал, наблюдая за мной горящим темным взглядом из-под пушистых ресниц. Такая покорность, без сомнения, льстила моему самолюбию, но с непривычки долго играть госпожу у меня не вышло, и, не в силах больше бороться с чистейшим искушением во плоти, коим являлся мой муж, я обняла его за шею, притягивая к себе, и жадно впилась в дерзко улыбающиеся губы. Он издал какой-то совершенно кошачий, довольный мурк, словно знал, что моя капитуляция перед его дьявольским обаянием не заставит себя долго ждать, и практически вжал меня в себя, смыкая руки на моей талии и прижимая к себе так крепко, что воздуха между нами не осталось вовсе. И теперь он уже полностью стал тем властным капитаном, что делал со своей русалкой то же самое.

Его бархатный язык игриво провел по моим приоткрытым губам, беспрепятственно проникая внутрь и заглушая сладостный стон, слетевший с них и растворившийся в новом жарком поцелуе, и Чонгук приподнял меня, заставив обвить ногами его крепкие бедра и буквально повиснуть на нем.

Я вновь тихонько застонала прямо в этот мокрый поцелуй, становящийся все развязнее с каждой секундой, и ощутила, как твердая головка его вставшего члена упёрлась мне в промежность.

Расслабленное тело пронзило высоковольтным разрядом чистейшего удовольствия, и лишь на самом краю стремительно затуманивающегося сознания вспыхнула и практически мгновенно погасла мысль:

"Неужели... он так сильно возбудился, только наблюдая за тем, как я раздевалась перед ним?"

Но ярчайшее доказательство его желания было уже невозможно скрыть, и, мягко куснув его за нижнюю губу, я дразняще потерлась об него, как кошка о любимого хозяина, позволяя возбуждённому крепкому стволу скользить между моими бедрами. С бархатных губ мужа сорвался шумный вздох, перешедший в сдавленный гортанный стон, и его руки крепче сжались на моих бедрах, поглаживая и собственнически сминая их, прижимая ещё ближе к его горячей даже под водой вставшей плоти.

- А в нашем прошлом... ты была... такой же смелой, м? - хрипло мурлыкнул он с хорошо знакомой мне пошляцко-пирацкой ухмылочкой, жадно сжимая мои ягодицы широкими ладонями и не позволяя отстраниться даже на миллиметр, заставляя нас обоих балансировать на этой остро-сладкой грани ускользающего удовольствия, от которого то и дело сбивалось дыхание, а пульс частил, отдаваясь в висках гулкими ударами.

Я закатила глаза с тихим смешком, чувствуя, как его горячие пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра, невесомо поглаживая.

- Нет, не была... но вот ты... Ты был таким же дерзким и невыносимым провокатором. Так что у меня был прекрасный учитель, дорогой, хотя самого учителя, похоже, жизнь совершенно ничему не учит. И все же... Не мог бы ты хоть немного побыть лапочкой, замолчать и не отвлекать меня?

Чонгук явно хотел сказать что-то ещё, чтоб, как обычно, оставить последнее слово за собой, но прикусил губы, когда я скользнула рукой вниз по его, горячему во всех смыслах, потрясающему телу и мягко сжала под водой его возбуждённый член, так откровенно жаждущий моего внимания и ласки, проводя ладонью по всей его внушительной длине и наслаждаясь ощущениями и стремительно затуманивающимся чистейшей похотью голодным взглядом потемневших почти до полуночной черноты глаз.

И вместо абсолютно ненужных сейчас слов с его губ сорвался лишь шумный выдох, перешедший в глубокий, низкий, бархатно-хриплый стон, а затем они изогнулись в настолько пошлой усмешке, что мои щеки полыхнули жаром, а этот неисправимый бандит бросил на меня такой томный и порочный взгляд из-под ресниц, до краев заполненный безмолвными обещаниями всего того, что он со мной сделает сегодня ночью, что я снова поймала жесткий флэшбек, ведь сейчас передо мной был тот, другой Чонгук - беспринципный, нахальный, развратный капитан пиратского корабля... И на миг мне даже почудилось, что я снова там, на борту Черной жемчужины, в темной капитанской каюте, где он полностью подчинил меня себе, околдовав так легко и играючи, что я даже не поняла, как добровольно отдала душу этому обворожительному морскому дьяволу, потерявшись в нем навсегда...

Тряхнув головой, чтоб хоть немного прояснить ее и прогнать это колдовское наваждение, я вновь подалась к нему, прижимаясь к его горячим губам, и надолго потерялась в топких, жарких, невыносимо сладостных поцелуях, даже не заметив, когда он опустился на ступени бассейна вместе со мной, усадив меня себе на колени.

Мне казалось, что его ладони были везде - они ласкали, гладили, сжимали, и я таяла... таяла... таяла... растекаясь водой в его жарких объятиях и растворяясь морской пеной на бархатно - горячих губах, не позволявших вынырнуть из этого сладостного тягучего дурмана.

Ни на миг не прекращая целовать и почти не давая дышать, Чонгук крепко прижал меня к себе, размашисто поглаживая вдоль спины горячими ладонями, и глухо застонал, когда головка его ставшего ещё твёрже и больше члена вновь скользнула между моими бедрами, хрипло прошептав мне в губы между бесконечными, тягуче-жаркими поцелуями:

- Сделаем это... Здесь?

- Возможно... - с трудом приходя в себя, выдохнула я, и, вспомнив кое о чем, что хотела сделать, когда только предложила ему эту авантюру, лукаво улыбнулась, добавив, - но сначала... - и, оставив на его губах легчайший поцелуй, скользнула вниз по его телу, оставляя такие же порхающе дразнящие поцелуи на крепкой шее, точеных ключицах и твердой груди, спускаясь все ниже и ниже и неотрывно глядя в стремительно темнеющие штормовые глаза моего капитана, в которых наконец вспыхнуло понимание.