Моя умница

--- Глупышка моя, за что ты просишь прощения? За то, что было не в твоей власти?

Его руки вновь прошлись теплой волной по моей спине, успокаивая, но я покачала головой.

--- За то, что тебе пришлось испытать эту боль. Это же... Это просто невыносимо, Чонгу...

--- Я знаю, котенок. Но такого больше не повторится, я обещаю тебе. Ни с тобой, ни со мной... с нами этого никогда не повторится. Верь мне, любимая. Теперь у нас все хорошо. И дальше будет только лучше. Я обо всем позабочусь, поэтому... Не волнуйся ни о чем и просто доверься мне, хорошо? Позволь мне сделать тебя счастливой.

--- Ты делаешь меня счастливой каждый день, --- прошептала я, наконец расслабляясь в его руках, и он поцеловал меня в висок, тихо добавив:

--- Это для меня самое главное. И даже если... это действительно был сон о нашем прошлом, он закончился. Прошлое осталось в прошлом, а я все ещё здесь, правда? Я здесь, с тобой, и планирую быть рядом ещё очень долго. Всю жизнь, поняла? Так что ты больше никуда от меня не денешься, даже если я надоем тебе до чертиков.

Он потерся носом о мой покрасневший мокрый нос, заставив слабо улыбнуться, и я наконец ощутила, что мне становится легче дышать.

--- Ловлю на слове, родной.

--- Уже давно поймала. --- он мягко улыбнулся, обнимая мое лицо ладонями и поглаживая по мокрым щекам, а затем прижался своим лбом к моему, ласково шепнув:

--- Бэмби, послушай меня. Я не знаю, почему тебе стали сниться такие невероятные сны, но даже если все, что тебе приснилось, произошло с нами на самом деле, когда-то давно, в прошлой жизни... я хочу, чтобы ты поняла лишь одно: то был другой я, глупый и безрассудный. И с той нашей жизни я сильно поумнел.

--- Правда? --- я накрыла его руки своими и слабо улыбнулась, глядя на него из-под мокрых ресниц.

Чонгук серьезно кивнул.

--- Правда, котенок. Нынешний я никогда не стал бы тащить тебя за тридевять земель только потому, что мне стало скучно на одном месте, и рисковать тобой и твоим счастьем и спокойствием ради какой-то побрякушки, пусть и безумно дорогой.

Я ощутила, как на ресницах от воспоминаний об этом снова скапливаются слезы, и в тот же миг вокруг меня сомкнулись родные крепкие объятия, не дав им пролиться, и Чонгук прижал меня к себе, поглаживая по волосам и шепча в них:

--- Не плачь, милая... если бы я мог, я бы сам себе врезал за такое поведение. Тот Чонгук был настоящим дурнем, раз допустил подобное. И поделом ему. А я всегда буду с тобой, любимая. Ничто ни на земле, ни на небе не заставит меня отказаться от тебя, слышишь?

"... Никто... Ни на земле, ни на небе не заставит меня отказаться от тебя... И это... Моя клятва ..."

... Моя клятва, которую он только что повторил практически слово в слово.

Меня словно пронзило током, и, рвано вздохнув, я немного отстранилась и несколько секунд смотрела на него, утопая в темных бездонных омутах любимых глаз, до краев заполненных нежностью и тревогой, гадая, как он всегда находил такие слова, что были способны успокоить все бури в моей душе, но в итоге бросила эту затею и сдалась, как и всегда, не выдержав интенсивности его напряжённого, прожигающего насквозь взгляда, и притянула его к себе, едва слышно шепнув:

--- Я люблю тебя, --- а затем уткнулась ему в шею, просто признав тот факт, что все дело было в нем самом.

Он был источником моего покоя и счастья.

Он всегда был тем, кто успокаивал непогоду в моей душе одним ласковым взглядом.

Вот и сейчас для этого было достаточно одних лишь его объятий: крепких, надёжных и безопасных.

Я наконец выдохнула, расслабляясь в его руках, а Чонгук погладил меня по волосам и тихо шепнул:

--- Все хорошо, моя девочка. Все хорошо. Верь мне. Я о тебе позабочусь.

Как и всегда.

Он просто не оставил мне выбора, все взяв на себя: все мои страхи и тревоги, и укрыл в своих объятиях от всего мира, снова став моим щитом.

И мне не оставалось ничего другого, кроме как сдаться и позволить ему все решить и обо всем позаботиться.

И пока я мысленно негодовала на моего домашнего тирана за то, что снова не дал мне позаботиться и вдоволь попереживать о нем, тиран без предупреждения сгреб меня в охапку и уложил обратно на постель, прямиком под себя, крепко обнимая и не давая сдвинуться даже на миллиметр.

Я знала, для чего он это сделал.

Применил ещё один метод успокоения.

Причем самый безотказный.

Почему?

Ну хотя бы потому, что очень трудно биться в истерике, когда тебя обнимают настолько крепко, что становится почти нечем дышать, а грудная клетка двигается только на вдохе и выдохе.

А ещё...

Это...

Полное всепокрытие.

Тепло.

Ощущение дома и безопасности.

Это... абсолютный покой в его руках.

Любимый.

Ты всегда знаешь, как меня успокоить.

Как бы я жила без тебя?

И ответ --- простой и беспощадный, тут же вспыхнул в мыслях:

Никак.

Без него я бы не жила.

В чем, собственно, только что и убедилась.

А, Чонгук, тем временем, даже не подозревая, какая буря вновь начала зарождаться в моей душе, лег рядом, поглаживая меня по спине и волосам, уверенный, что все позади, но стремительно набирающий силу новый шторм толкал меня ещё ближе к нему, в мою безопасную гавань, ведь только там океан не грозил мне гибелью.

Чувство потери и зияющей пустоты после его смерти, похожее на чёрную бездонную дыру там, где должно было быть сердце, все ещё было слишком свежим и пугающе острым и я предельно ясно осознавала, что просто не пережила бы этого наяву, раз даже сон об этом довел меня до истерики.

И, хоть я и так уже почти ничего не видела за его мощными плечами, мне даже этого показалось мало, и я вцепилась в эти широкие сильные плечи, притягивая его ещё ближе, прикрыв глаза и судорожно вдыхая, пытаясь успокоить шквальный ветер, снова разгулявшийся в мыслях, и дыша только им, наполняя лёгкие до отказа его ароматом, а сердце --- его заботой и любовью.

Чонгук какое-то время лежал молча, поглаживая меня по плечам, волосам и щекам, позволяя напитаться его теплом, силой и спокойствием и наконец поверить, что он здесь, со мной и то, что довело меня до истерики действительно было просто дурным сном.

Но я знала... Знала в глубине души, что это все... было наяву.

Когда-то давно, но было... и от этого ужаса, пережитого во сне, у меня до сих пор сбивало дыхание, а к глазам подступали жгучие слезы.

И ненадолго улегшийся шторм вновь начал набирать силу.

И конечно же, от моего капитана это не укрылось и он нахмурился, немного отстранившись, и погладил меня по щеке, напряжённым тяжёлым взглядом всматриваясь в мои мокрые глаза.

--- Ты до сих пор дрожишь как осиновый лист... Ну что мне с тобой делать, пугливый олененок? Как успокоить?

Я сжала его запястье, шумно выдыхая, и сама потянулась к нему, шепнув на грани слышимости:

--- Поцелуй... поцелуй меня... пожалуйста... --- ведь это всегда было моим единственным спасением ото всех бурь и штормов.

Чонгук застыл, встревоженно вслушиваясь в мое загнанное дыхание, а я приподняла лицо, вслепую ища его губы, и спустя всего один удар сердца он накрыл их своими, целуя глубоко, нежно и долго --- именно так, как я любила.

Именно так, как мне было нужно, чтоб снова почувствовать себя живой и в безопасности рядом с ним.

Я удовлетворенно вздохнула, притягивая его ближе, и он медленно перетек поцелуями на мой подбородок и шею, хрипло шепнув:

--- Так лучше, любимая?

Я наконец, слабо улыбнулась дрогнувшими губами, проводя раскрытыми ладонями вниз по его спине, и уткнулась ему в плечо, шепнув:

--- Твои поцелуи --- лучший анальгетик, Чонгу... но мне станет ещё лучше, если ты... полностью на меня ляжешь.