Моя умница

--- Точно, балбес, --- заверила его я, обхватывая широкие запястья, и снова прижала его большие ласковые руки к щекам, зарывшись в них и устало прикрыв опухшие от слез глаза.

--- Подумай хорошенько, Бэмби, я ведь не каждый день такое предлагаю. --- все пытался он заставить меня его треснуть, вероятно, думая, что это поможет мне выпустить пар и успокоиться.

Я шумно втянула носом воздух и, глянув на него из-под тяжёлых опухших век, проворчала:

--- Если честно... меня начинает немного пугать твоя тяга к сэлфхарму и настойчивые попытки склонить меня к нему. Тебе нравится, когда тебя бьют? Или я чего-то о тебе не знаю, Чонгу?

Мой ворчливый подозрительный тон заставил его тихонько посмеяться и он ласково погладил мои скулы большими пальцами, покачав головой.

--- Нет, малыш. Ты знаешь обо мне абсолютно все и мне совсем не нравится, когда меня бьют. Я просто пытаюсь тебя отвлечь и развеселить, чтоб ты больше не плакала.

--- Ну и методы у тебя, --- снова заворчала я, шмыгнув потекшим носом, и вновь потянулась к нему и оплела его руками, как коала, не имея сил в тысячный раз объяснять ему, что он --- самое драгоценное, что у меня есть, и бить я его вовсе не хочу.

Чонгук с готовностью принял меня в свои распахнутые объятия, укрывая в них, как в надёжной раковине, от опасных бурных течений, и какое-то время мы просто сидели, наслаждаясь этим вновь обретенным покоем после страшного ночного шторма.

Почувствовав, что моя дрожь наконец немного стихла, он погладил меня по спине и, поцеловав в макушку, отстранился и тихо спросил, вглядываясь в мои глаза:

--- Что тебя так напугало, маленькая?Настолько страшный сон? Но это просто сон, котеночек... Всего лишь сон. Не стоит из-за него плакать, не стоит...

Если бы он только знал, что это был за сон...

Мои губы вновь задрожали и я судорожно вздохнула, обнимая его, все ещё подсознательно желая удостовериться в том, что он действительно сейчас здесь, со мной, и прижалась к нему в поисках тепла и защиты, ощущения безопасности, которые всегда давал мне только он.

--- Он был... Очень страшным... Очень ... --- всхлипнув, призналась я, комкая футболку на его спине дрожащими пальцами.

Чонгук вздохнул и мягко коснулся губами моего виска, глухо шепнув:

--- Тогда расскажи мне, что в нем случилось, малыш. Говорят, что когда рассказываешь кому-то о своих страхах, они уходят. И я более чем уверен, что смогу прогнать их все из твоей светлой головки, только не молчи, прошу. Не пугай меня ещё больше.

Я и сама понимала, что, проснувшись посреди ночи от моего крика и увидев меня в таком состоянии, Чонгук не на шутку испугался, и мое молчание и так слишком затянулось и, судорожно вздохнув, чтоб хоть немного наполнить лёгкие кислородом, уткнулась ему в шею и едва слышно прохрипела:

--- В этом сне... Чонгук, ты... Ты... Умер.

Он застыл.

Застыли его руки, прижимающие меня к нему.

Застыло его взволнованное дыхание в моих волосах.

Все застыло.

Даже само время.

От осознания этой жуткой правды, пусть и не имеющей отношения к настоящему.

Но правдой она от этого быть не перестала.

И тишина осознания этого была просто оглушающей.

Мне казалось, даже мое сердце больше не билось, так же, как и... сердце моего капитана.

Но затем Чонгук шумно выдохнул, разгоняя этот морок, и время возобновило свой ход, когда он, коснувшись моего виска губами, посмотрел мне в глаза и твердо произнес:

--- Я здесь, Розэ. Я с тобой. И я всегда буду рядом, слышишь? Я клянусь тебе, родная. Клянусь.

Я ощутила, как на ресницах снова скапливаются слезы, и горько прошептала:

--- В той жизни ты говорил то же самое...

--- Милая... Это был просто сон... --- снова мягко начал он, обнимая мое заплаканное лицо ладонями, но я упрямо замотала головой, пытаясь доказать ему, что не сошла с ума.

--- Нет, нет... Чонгук, это не просто сны!.. Это наше прошлое, в котором ты... О Господи... Тебя убили!.. Из-за меня!..

По моим щекам снова потекли полноводные реки, а глаза заволокло солёной пеленой, и Чонгук порывисто притянул меня к себе, укрыв в своих объятиях, горячо шепча куда-то в волосы:

--- Эй, тшш... Моя девочка... Тише... тише... ну что ты в самом деле, солнышко... Тшш... Не думай об этом больше. Просто не думай, хорошо?..

Он зарылся рукой в мои волосы, поглаживая по затылку и крепко прижимая к себе, но я судорожно вцепилась в его плечи, дрожа и всхлипывая все отчаяннее.

--- Как... Как я могу не думать об этом, родной?.. это... Это же... самое страшное, что могло случиться и... Случилось.

Чонгук молчал, не зная, что сказать, и просто гладил меня по волосам и спине, успокаивая одним своим присутствием и объятиями, и постепенно, хоть и с большим трудом пробиваясь сквозь соленый водопад, мое личное успокоительное начало действовать, и я, наконец, немного расслабилась, обмякая в его руках, и обессиленно прикрыла покрасневшие от слез глаза, когда те, наконец, иссякли, хотя мне казалось, что им не будет конца.

Почувствовав, что я наконец перестала всхлипывать и дрожать, Чонгук немного отстранился и бережно стер с моих щек мокрые дорожки, тихо шепнув:

--- Успокоилась немного, маленькая?

Я слабо кивнула, чувствуя себя полностью обессиленной, а Чонгук потянулся к прикроватной тумбочке и, взяв стоящий на ней стакан с водой, поднес его к моим дрожащим губам, мягко приказав:

--- Выпей.

Я подчинилась, понимая, что мне действительно нужно восполнить запас воды, порядком израсходованный тем водопадом, что только что лился из моих покрасневших глаз, и, удовлетворившись только тогда, когда стакан полностью опустел, Чонгук мягко сжал мой подбородок и, внимательно глядя в глаза, тихо попросил:

--- А теперь, может, расскажешь мне все по порядку? С самого начала?

И хоть это было последнее, что я хотела вспоминать, но понимала, что не смогу успокоиться, пока не расскажу ему все.

И я рассказала.

Про счастливую жизнь на Бали, про отплытие в Порт Роял, про проклятый сапфир и наконец про то, что случилось... из-за него.

Чонгук внимательно слушал, все это время обнимая меня и поглаживая по волосам, не перебивая и, казалось, почти не дыша, но когда я дошла до его обещания найти меня в следующей жизни, мягко улыбнулся, погладив меня по щеке, и шепнул:

--- Вот видишь? Я ведь сдержал свое обещание... Это ты бегала от меня слишком долго, строптивый ты оленёнок... Видно, я действительно сильно тебя достал в нашей прошлой жизни... Раз в этой ты никак не хотела даваться мне в руки...

Я понимала, что он пытался шутить, чтоб хоть немного разрядить повисшую в нашей спальне гнетущую атмосферу, но боль от воспоминаний была ещё слишком свежа и сильна, словно все это случилось только что, и потому мои глаза снова заволокло солёной пеленой и я прикусила губы, прошептав:

--- Чонгук...

Увидев, что я снова на грани слез, он изменился в лице, явно мысленно обозвав себя последними словами, и снова прижал меня к себе, покаянно прошептав куда-то в волосы:

--- Прости, маленькая, я идиот. Снова ляпнул не подумав. Вечно я... Господи... Прости, моя девочка... прости...

Я обняла его, уткнувшись ему в шею, и, всхлипнув, прошелестела:

--- Это был самый страшный кошмар в моей жизни... Чонгук, ты даже не представляешь, что я чувствовала, когда ты... Умирал у меня на руках...

--- Я знаю, малыш. То же самое я чувствовал на горе Намсан.

Его глухой, надтреснутый от давней боли голос затерялся в моих волосах, и я вздрогнула, прижавшись к нему ещё крепче, и прошелестела едва слышно:

--- Прости меня... --- и, не найдя больше слов, снова уткнулась в его теплую шею, услышав ласковый тихий шепот над ухом: