Моя умница

И, похоже, уже все на корабле знали, что она действительно стала его женщиной, потому что, едва увидев ее, мужчина слегка поклонился, заставив девушку опешить от такой неожиданной учтивости, а затем усмехнулся почти так же дерзко, как его капитан, и, не сводя с нее внимательного цепкого взгляда, поинтересовался:

---- Кого-то ищешь, красавица?

Розэ невольно смутилась от такого фамильярного обращения и столь пристального внимания к своей довольно скромной персоне ( во всяком случае, именно таковой она себя считала всю свою жизнь), и едва слышно прошелестела, опустив голову, чтоб скрыть за распущенными волосами вспыхнувшие щеки:

--- А... где Чонг... то есть... капитан Чон?

До ее слуха донёсся приглушённый смешок, словно стоявший перед ней мужчина счёл ее вопрос забавным, но, прежде чем Розэ успела возмутиться, указал рукой куда-то вверх, заставив ее, наконец, поднять взгляд:

--- Он на капитанском мостике.

И твое место теперь тоже там, рядом с ним.

***

"Твое место теперь рядом с ним..." ---- всего одна простая фраза, но она почему-то приятно согревала изнутри и будоражила кровь, пока Розэ поднималась на капитанский мостик, невольно замирая от волнения, и в ее светлой голове роились не самые светлые мысли...

А вдруг... вдруг он не захочет ее видеть?..

...вдруг скажет... убираться прочь и безвылазно сидеть в каюте?

Но, как только она поднялась на мостик, и взгляд капитана упал на нее, девушка поняла, что все ее страхи были напрасными.

Штормовые глаза Чонгука потеплели, стоило ему только увидеть ее, и он, не задумываясь, протянул ей руку, без слов приглашая в свои объятия. И Розэ так же безмолвно и послушно шагнула в них, прижимаясь к его горячей крепкой груди и чувствуя, как ее с ног до головы окутывает теплом его тела. И это было... Настолько правильно и приятно, словно она, наконец... вернулась домой.

--- Как спалось, златовласка? --- ласково проворковал Чонгук, поглаживая ее по волосам, и Розэ тихонько вздохнула, уткнувшись ему в ключицы, и так же тихо призналась:

--- Хорошо... --- и ощутила, как Чонгук коснулся невесомым поцелуем ее макушки и с улыбкой шепнул в нее:

--- Я рад, милая. Признаться, я думал, что ты придёшь раньше, и ждал тебя все утро, но... видимо, я вчера основательно тебя вымотал, да?

Услышав это, Розэ смущённо пискнула и уткнулась ему в грудь, зарываясь в его объятия ещё глубже, лишь бы не позволить этому бесстыднику увидеть ее пылающие щеки.

...Ну кто, кто так открыто говорит о таких смущающих вещах?!.

Никто, кроме капитана Чона, разумеется.

Хотя вчера он не только говорил, но и делал с ней все эти смущающие вещи, так что... видимо, придется ей привыкать к его сшибающей с ног и возмутительно откровенной прямолинейности.

Но... он ждал ее?.. ей... не послышалось?..

На сердце резко потеплело от осознания этого факта, и, не в силах скрыть счастливую улыбку, Розэ уткнулась лбом ему в солнечное сплетение и виновато шепнула:

--- Прости, я... я просто думала, что ты занят и... не хотела тебе мешать...

Где-то над ее головой раздался приглушённый смешок, а затем теплые сильные пальцы мягко сжали ее подбородок и слегка приподняли, заставив наконец встретиться взглядом с капитаном, и у Розэ перехватило дыхание от целого океана нежности, разлившегося в его темных глазах.

А Чонгук невесомо погладил ее по щеке большим пальцем и, склонив голову к плечу, с улыбкой шепнул:

--- Вот как?.. Я, конечно, тронут твоей учтивостью, но впредь не волнуйся об этом, милая... у меня зачастую не так много работы и для тебя время я всегда найду.

Услышав это, Розэ невольно вспыхнула и прикусила губы, ведь он дал понять, что она стала для него кем--то особенным, кем-то, ради кого можно было даже отложить все дела, и ее непослушное сердце снова затрепетало, позволяя себе надеяться... На что--то, чему она сама ещё не могла подобрать названия. И видя, что она так же не может подобрать слов, Чонгук спрятал лукавую улыбку в уголках своих мягких губ и внезапно предложил, указав на штурвал:

--- Хочешь попробовать? --- и тихо засмеялся, когда и без того огромные лазурные глаза напротив расширились ещё больше от восторга и предвкушения.

Розэ уже протянула руку, но тут же осеклась и робко шепнула, глядя на него огромными доверчивыми глазами потерявшегося олененка:

--- А мне... можно? --- и капитан не смог удержаться... прижал ее к себе и, с тихим смешком выдохнув:

--- Конечно можно, глупышка, я же сам разрешил... --- припал к ее приоткрывшимся от неожиданности манящим губам и жадно поцеловал, с удовлетворением отмечая, как она тут же покорно обмякла в его объятиях и сама подалась к нему, привставая на цыпочки и с тихим сладким вздохом обнимая за плечи.

Ее тонкие нежные пальчики вплелись ему в волосы, совсем как этой ночью, и Чонгук едва не застонал от нахлынувших, как цунами, ощущений и жарких воспоминаний, которые не давали ему покоя все утро.

Но он не собирался довольствоваться одними лишь воспоминаниями и фантазиями, ведь его прекрасная русалка сменила жемчужный хвост на стройные ножки и больше никуда не могла от него уплыть.

И теперь он хотел каждую ночь раздвигать эти прекрасные ножки и погружаться в ее влажные, манящие, запретные глубины, чтобы ночь за ночью терять себя в ее нежных объятиях, испытывая ни с чем не сравнимое блаженство.

Глухо рыкнув, Чонгук прижал ее к себе ещё крепче, чувствуя, как все больше сбивается дыхание, а в паху становится тесно, и, услышав ее ответный --- сладкий и совершенно покорный стон, понял, что окончательно пропал... эта морская фея околдовала его... опутала своими сетями... и теперь ОН был ее покорным слугой... рабом ее желаний, а эта хрупкая малышка ещё даже не подозревала, что грозный несгибаемый пират готов был дать ей абсолютно все, о чем она попросит.

Это было похоже на помешательство... Сладкое, запретное, манящее... но ни у Розэ, ни у Чонгука не был сил противостоять тому сумасшедшему притяжению, что разгоралось между ними лишь сильнее с каждым мгновением.

Секунды сменялись минутами, а они все никак не могли оторваться друг от друга, целуясь, как сумасшедшие, и вскоре совершенно потерялись друг в друге, забыв обо всем на свете и не замечая ничего вокруг, но... из жарких объятий все стремительнее разгорающейся страсти их вырвал приглушённый кашель и сдержанный смешок, раздавшийся откуда-то справа спустя неизвестно сколько времени, и последовавший за ним бархатный баритон с плохо скрытыми насмешливыми нотками произнес:

--- Прости, кэп... Я до последнего не хотел отрывать тебя от столь приятного занятия, но... боюсь, мы вскоре налетим на скалы, если ты и дальше будешь целоваться со своей златовлаской вместо того, чтоб управлять кораблем. Прервись хоть ненадолго и выровняй курс, если не хочешь, чтоб мы все сгинули в морской пучине только из-за того, что ты влюбился.

Услышав это, Розэ ощутила, что ее щеки достигли температуры в миллион градусов, и поспешила вновь спрятать пылающее лицо на груди у непосредственного виновника ее смущения, но, чувствуя, как Чонгук обнял ее, успокаивающе поглаживая по спине и словно укрывая собой от всего мира, немного расслабилась, ощутив вибрацию его глубокого хриплого смеха и низкого голоса в его груди, когда он спокойно ответил:

--- Если это все, что ты хотел сказать, то проваливай, Тэ. Не видишь, я занят.

До слуха девушки снова долетел приглушённый смех того самого Тэ, и тот вальяжно протянул, давая понять, что он не просто член команды, а, судя по всему, довольно близкий друг капитана:

--- Да вижу я, вижу... Так же, как и вся команда, что собралась на нижней палубе и вот уже добрых полчаса глазеет на бесплатное представление. Так что, я вообще-то спасаю твою репутацию грозы морей, а то ты, похоже, стремительно превращаешься в розовую размазню. Вот поэтому я никогда не влюблюсь... упаси Господь стать похожим на тебя! Что с людьми любовь делает, жуть просто...