Моя умница

---- Просто... сделай уже все то... что обещал... пожалуйста...

Чонгук уткнулся мне в шею с хриплым смешком, поняв, что ему так и не удалось испортить меня окончательно, но, к счастью, настаивать не стал и, прижавшись своим горячим лбом к моему, жарко прошептал в самые губы:

---- Пожалуйста?.. неужели миледи, наконец, вспомнила о манерах?..

Я в ответ на это полузадушенно оскорбленно пискнула и сильнее сжала коленями его крепкие бедра, но на полноценный протест меня, конечно же, не хватило, ведь возмущаться с без остановки двигающимся членом между ног довольно... проблематично, и я снова растеклась под ним безвольной затраханной лужицей, окончательно обмякнув в его крепких объятиях и снова покорившись воле моего повелителя, когда он хрипло мурлыкнул мне в шею, оставив на ней ласковый поцелуй:

--- ...Но раз ты так вежливо просишь, Бэмби... Я дам тебе все и даже больше... Держись за меня...

Он наконец отпустил мои руки, нежно, словно извиняясь, погладив покрасневшие запястья, и я с тихим блаженным стоном обвила ими его плечи, притягивая к себе и отдаваясь во власть темных, страстных, совершенно первобытных инстинктов, толкавших меня к нему в руки ночь за ночью и заставлявших подаваться навстречу его ритмичным и постепенно ускоряющимся толчкам, искать его губы, прижимаясь ближе, и впиваться ногтями в крепкие бедра, задыхаясь от стремительно нарастающего удовольствия, от которого внутри все сладко сжималось.

Быстрее... глубже... ещё...

Да, любимый... да...

Между ног уже пошло хлюпало, хоть движения Чонгука все ещё были плавными и мягкими, и он раздвигал их все шире, постепенно ускоряясь и вбиваясь в меня с мокрыми, пошлыми и нереально возбуждающими звуками.

Но одних звуков мне уже было мало... я хотела видеть, что их вызывает, и потому опустила взгляд, завороженно наблюдая, как его толстый, крепкий, влажный член двигается во мне, блестя от смазки, почти выскальзывая, но снова и снова вонзаясь по самую рукоять.

Чонгук дышал так тяжело и рвано, что от этого и мое дыхание сбивалось ещё сильнее, как всегда, синхронизируясь с его, и ещё больше подливал масла в огонь, хрипло приказывая:

---- Сжимай меня сильнее, малышка... Давай же... выдои меня досуха... до последней капли...

Хмм... Похоже, я открыла ящик Пандоры, когда попросила его добавить грязных разговоров в постели, ведь теперь они буквально лились из него нескончаемым потоком, и Чонгук явно получал от этого особенный, ни с чем не сравнимый кайф.

И я подозревала, что ему очень давно этого хотелось.

Почему же ты молчал так долго, бандит?.. Сколько ещё у тебя темных тайн и неозвученных желаний?..ах, да... у тебя же там...целый список...

И, хоть я уже подозревала, что моя хрупкая психика не вынесет озвучивания всего этого пошлого списка, но сейчас он просил всего лишь сжимать его сильнее, хотя ему даже не нужно было этого делать, ведь от одного этого жаркого, хриплого, совершенно сбитого и безумно развратного полушепота у меня внутри все сладко сжималось, не желая выпускать его член --- мой личный инструмент неземного, райского наслаждения, и я выгибалась навстречу его ритмичным, глубоким, тягуче--- плавным толчкам, чувствуя, как он пульсирует внутри, накачивая меня жарким порочным удовольствием, как горячий толстый поршень.

Но вскоре его доминантная темная суть вырвалась на свободу и

Чонгук снова прижал мои руки к дивану, навалившись на меня всем своим сильным горячим телом, и перешёл на быстрые, ритмичные, мощные толчки, заглушая мои стоны своими бархатными губами, целуя жарко и развязно и буквально трахая мой податливый рот языком так же, как трахал членом, ни на миг не останавливаясь и не давая даже секундной передышки.

Жарко, невыносимо близко...

Полное подчинение... и чистейший, ни с чем не сравнимый экстаз...

Ведь, на самом деле, я просто с ума сходила, когда он становился таким властным и настойчивым, не церемонился, а просто брал то, что принадлежало ему по праву, то, что считал своим и просто делал то, что умел лучше всего --- наполнял меня до краев огненно---жарким удовольствием, и несмотря на мои жалобные стоны и свои расцарапанные плечи, не замедлялся, а, наоборот, ещё больше ускорял темп и увеличивал амплитуду толчков, уверенно подводя меня к точке невозврата, обжигая мою беззащитную шею топкими поцелуями --- укусами, тяжело дыша и почти рыча от наслаждения.

И он ни о чем не спрашивал, ведь прекрасно знал, что мне нужно и, несмотря на мои беспомощные хныкания, умоляющие хоть немного притормозить и не отправлять в нирвану вот так сразу, продолжал накачивать меня порочным наслаждением, пока я не содрогалась под ним в сладких спазмах, судорожно сжимаясь вокруг его члена и задыхаясь от стонов.

И только тогда он наконец отпускал себя и позволял себе кончить.

Вот и сейчас он все решал за меня, каждым мощным толчком подталкивая меня все ближе к краю звёздной пропасти, с которого мы всегда неизменно падали вместе, и двигался все быстрее, ни на миг не отрываясь от моих губ и не позволяя глотнуть спасительного кислорода, заставляя дышать им одним, и когда я уже почти рухнула в эту бездонную пропасть чистейшего экстаза, сдавшись и покорившись... разумеется, выбрал именно этот момент, чтоб резко выдернуть влажный пульсирующий член из моего тела и, не дав опомниться и врезать ему за такое издевательство, раздвинул мои ноги почти в шпагат и припал губами к пульсирующему набухшему клитору, целуя и лаская так развязно и мокро, что у меня перед глазами вспыхнули сверхновые, а внутри все взорвалось и затрепетало, накрывая меня долгожданной негой.

Я парила в ней несколько бесконечно долгих минут, но не дав мне до конца прийти в себя, Чонгук перевернул меня на живот, как куклу, и, подтянув к себе за бедра и крепко сжав их горячими ладонями, вновь вошёл до упора, рвано выдыхая от удовольствия.

---- Блять... такая... ахуенно мокрая... Твоя тугая киска просто идеальна для жаркой ебли... --- хрипло прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку зубами, и я задохнулась от его жаркого хриплого полушёпота, сжав обивку дивана до треска дрожащими пальцами, и уткнулась в нее лбом, пряча пылающее лицо, ведь то, что только что сорвалось с его грешных губ, буквально воспламенило мою кровь , заставив все нервные окончания заискрить.

Чонгук никогда раньше не позволял себе говорить со мной... так.

Но я... сама попросила.

Сама позволила ему все.

И он... дал мне даже это... ведь обещал дать мне все... и даже больше.

Но, как оказалось, это было лишь начало.

Крепко прижимая меня к себе, Чонгук заставил меня откинуть голову ему на плечо, и мягко сжав мой подбородок, повернул к себе мое пылающее лицо, хрипло выдохнув в самые губы:

--- Ты так и не призналась мне в своих желаниях, малышка... Хочешь узнать, чего хочу я?..

Я судорожно всхлипнула, обнимая его за спину и всем телом чувствуя исходящий от него жар, сумасшедший стук его сердца и горячий член, медленно накачивающий меня жидким огнем, растекающимся по венам, ведь Чонгук не прекращал двигаться ни на секунду, заставляя смотреть ему в глаза и тонуть... беспомощно тонуть в этих бездонных гипнотических омутах... тонуть в нем...

Он просто... околдовал меня, теперь у меня не было в этом никаких сомнений... подчинил себе, сделал своей покорной рабыней... бесконечно влюбленной и полностью послушной, готовой есть с его рук и раздвигать перед ним ноги по первому щелчку длинных изящных пальцев.

Но я... совершенно не возражала против того, чтоб провести в его сладком плену всю оставшуюся жизнь и потому просто смотрела на него, часто дыша и не смея отвести взгляд даже на секунду.

А он обжег мои губы очередным топким, жарким, тягуче---сладким поцелуем и, прижавшись горячим лбом к моему виску, хрипло рыкнул: