Моя умница

Я дрожала под его ласковыми бархатными губами все сильнее, чувствуя, что уже буквально распадаюсь на атомы от наслаждения, но, хотя я уже могла практически дотянуться до этих далёких прекрасных звёзд, у моего любимого бандита были другие планы.

Он явно хотел окончательно свести меня с ума и потому, почти доведя до пика, тут же замедлялся, безошибочно ощущая тот момент, когда я начинала сжиматься вокруг его пальцев, трахавших меня так умело и бесстыдно, что у меня глаза закатывались от удовольствия, спина выгибалась до хруста позвонков, а ноги дрожали, заставляя жалобно хныкать и бессвязно шептать его имя вместе с умоляющим "пожалуйста... ещё..."

Я была уверена, он делал это специально, только для того, чтоб услышать мои мольбы и увидеть меня такой покорной, трепещущей, задыхающейся и полностью покоренной им, ведь хищник внутри него требовал беспрекословного подчинения, но после трёх остановок и фальстартов я не выдержала и сама притянула его голову к себе, путаясь дрожащими пальцами в мягких прядях на его затылке, вжимая его лицо себе между ног и больше не позволяя тормозить, без слов требуя, чтоб он наконец перестал меня мучить, ведь делать это Чонгук мог очень долго, и ощутив его улыбку прямо там, наконец получила желаемое, отправившись прямиком к тем самым звёздам.

Несколько минут тишина не нарушалась ничем, кроме моих судорожных вдохов и выдохов, пока Чонгук нежно поглаживал меня по дрожащим ногам, и, наконец заставив себя открыть глаза, я натолкнулась на его совершенно пьяный, затуманенный взгляд и крайне самодовольную улыбку, заставившую мои щеки вспыхнуть даже несмотря на то, что он только что со мной делал.

И я подозревала, что то, что он так улыбался, было связано с тем, что я осмелела настолько, что сама заставила его положить конец моим сладким мучениям, ведь я слишком хорошо знала, что сам бы он ещё долго меня пытал своим языком и губами.

А затем этот бесстыжий хулиган сделал то, от чего мое лицо всегда начинало буквально пылать, сколько бы ночей мы не провели вместе: глядя мне прямо в глаза, облизал свои длинные пальцы, которыми только что так бесстыдно трахал, медленно проводя языком по каждому и между, слизывая оставшуюся на них влагу и откровенно смакуя мой вкус, и я ощутила, что снова начинаю задыхаться.

--- Неужели... тебе... настолько нравится... это?.. ---- немного севшим от стонов голосом шепнула я, завороженно наблюдая за этим прекрасным в своей откровенной порочности действом.

А Чонгук усмехнулся, напоследок облизнув ещё и губы, и, склонившись надо мной, хрипло выдохнул, прожигая темным огнем из-под длинных ресниц:

--- Ты даже не представляешь, насколько... сладкая...

Он специально выделил последнее слово, заставив меня прикусить собственные губы и сжать ноги от ещё не до конца утихшей между ними жаркой пульсации, и, нежно погладив меня по щеке, хрипло шепнул, почти касаясь моих губ своими:

---- Тебе ведь... тоже нравится делать меня инструментом удовольствия... безумно нравится... не так ли, малышка?..

Но у меня больше не было слов.

Их просто не было после того, что он со мной сделал, и я издала какой-то совершенно невнятный, беспомощный, умоляющий звук и сама протянула к нему руки, без слов показывая, как отчаянно в нем нуждаюсь.

Его глаза вспыхнули и потемнели до завораживающей темноты глухой беззвездной полуночи, и он навис надо мной, уверенно раздвигая мои ноги и полностью накрывая собой, но, вопреки своим предыдущим угрозам, проник в мое тело невероятно мягко, начиная нежно целовать.

Наверное, увидев, в каком трансе я нахожусь, он действительно испугался, что переборщил и перегнул с откровенностью и демонстрацией своих истинных желаний и теперь пытался успокоить и привести меня в чувство нежным, неторопливым, невозможно чувственным сексом.

И такое медленное, вдумчивое танго нравилось мне ничуть не меньше сумасшедшего драйва, от которого заносило на поворотах, а на стене в спальне оставались новые вмятины.

Но сейчас Чонгук двигался мягко, тягуче медленно и плавно, ни на секунду не отрываясь от моих губ, выходя почти полностью и снова погружаясь до упора, давая мне насладиться его трепетной нежностью и прочувствовать каждый миллиметр его бархатного члена внутри, вырывая из моей груди тихие сладкие стоны, но когда я сама пыталась притянуть его ближе, ловил мои руки и прижимал к дивану, отвлекая поцелуями и усмехаясь просто возмутительно довольно.

Хитрый... наглый... Коварный и бесстыжий дворовой кошак.

Но черт... как же потрясающе хорош он был в постели...

Как охуенно трахал.

Да---да, от той хорошей девочки, которую он зажимал в темных уголках, украдкой срывая с губ ворованные поцелуи, давно уже ничего не осталось, и она теперь знала много нехороших слов, ведь любимый муж очень постарался ее испортить и научить плохому.

Но даже хорошие девочки не прочь иногда побыть плохими... и сейчас... был именно тот случай.

Поэтому, немного придя в себя, я сама стала подаваться бедрами ему навстречу, отчаянно пытаясь прижаться ближе, даже несмотря на зафиксированные в его крепкой хватке и прижатые к дивану над головой руки, и самозабвенно отвечала на его топкие поцелуи, сжимая внутри его бархатный член, чтоб как можно дольше наслаждаться ощущением горячей наполненности и лихорадочного жара, растекающегося от того места, где наши тела соединялись.

Но, все прекрасно чувствуя, Чонгук лишь усмехался совершенно хмельной и совершенно мужской улыбкой и, в очередной раз поймав мои руки при попытке ускользнуть из его плена, жарко выдохнул мне в шею:

---- Не борись со мной, малышка... не справишься... просто скажи мне... скажи мне, чего ты хочешь... ты ведь... так и не сказала...

Нашел время для разговора.

Его шепот был хриплым, искушающе дразнящим и бархатным, но я понимала, что в таком состоянии не скажу ему ничего из того, что он так хотел от меня услышать.

И когда меня хватило только на один рваный выдох вместе с едва слышным:

--- Я... я хочу... --- Чонгук тоже это понял и снова сделал все за меня, благородно придя на помощь своей даме в беде.

---- Хочешь быстрее? --- шепнул он на выдохе, заставив меня рвано застонать от очередного глубокого толчка.

--- Да... да, любимый... прошу...

---- Глубже?

--- Господи, да... ---- очередной мой просящий стон и его развязная улыбка удовлетворенного самца.

Хотя мне и так казалось, что я чувствую его прямо в матке.

--- Сильнее?.. Жёстче?.. До самых яиц?.. --- его хриплый рваный полушепот обжёг мои губы и абсолютно все нервные окончания в моем дрожащем от желания теле, а его лукавую и совершенно пьяную улыбку и пылающие колдовским темным огнем глаза было прекрасно видно даже в ночной темноте, ведь он прекрасно знал, что... именно этого я и хотела.

Он без малейшего стеснения озвучивал все то, чего я так отчаянно жаждала и, хоть в другое время я бы непременно закатила глаза от его пошлой прямолинейности, но сейчас я была ему благодарна за то, что он не требовал от меня самой говорить все это... по крайней мере, пока.

Но моя благодарность прожила всего три секунды, ровно до тех пор, пока с его грешных губ не слетело бархатно---хриплое:

--- Так... Чего же ты хочешь, любимая?.. Скажи мне...

Вот черт.

Похоже, он всё-таки хотел, чтоб и мне пришлось мыть рот с мылом после всех этих грязных разговоров.

Но...нет... нет-нет-нет...пока...нет. Твой олененок ещё не настолько испорченный, как ты, хулиган...

Я сжала коленями его бедра, чтоб хоть так заставить замедлиться и получить возможность говорить, а не только стонать и задыхаться и, изогнувшись от очередного влажного поцелуя в шею, выдохнула на грани стона: