Моя умница

Таким...

Лихорадочно горячим, буквально сходящим с ума от возбуждения, вожделеющим, жаждущим и... откровенно опасным.

И такому Чонгуку: темному, порочному, властному хотелось подчиняться беспрекословно, опустив свои дерзкие глаза в пол, ведь он действительно никогда так со мной не говорил... ни в постели, ни тем более вне ее.

Но сказать, что я была в полнейшем восторге и трепетала от предвкушения, было бы огромным преуменьшением.

Да что там, я уже была в таком состоянии, что готова была сама умолять его, чтоб он, наконец, вставил мне и вытрахал из меня всю дурь и дерзость, научил манерам и послушанию... и заставил... подчиняться ему.

Просто... выебал самым грязным образом.

Я так этого хотела, что у меня дрожали руки, но никак не могла найти в себе смелости попросить его об этом вслух.

Но, к счастью, Чонгук и сам все понял по моему сбившемуся к чертям дыханию, затуманившимся вожделением глазам и умоляющему взгляду, в котором читалось только:

" Да... да, прошу..."

А иначе и быть не могло.

Я уже была в шаге от того, чтоб наконец озвучить ему все мои самые темные и порочные желания, которые он же и пробудил во мне, но, натолкнувшись на его потемневший до беззвездной бархатной полуночи горящий взгляд, окончательно смутилась и вместо этого притянула его к себе за загривок и заткнула его грязный болтливый рот долгим жадным поцелуем, прижимаясь к нему всем телом и нетерпеливо ерзая на его коленях.

И, к счастью, Чонгук не возражал, ведь целоваться он любил намного больше, чем разговаривать.

--- Ну что, детка... проверим, насколько тебя хватит, прежде чем ты начнёшь умолять меня остановиться, мм? ---- с трудом оторвавшись от моих припухших от его напора губ, он усмехнулся настолько пошло, что я ощутила, как новая порция жаркой влаги потекла по его пальцам, все ещё находящимся внутри моего тела.

Он, разумеется, тоже это почувствовал, и его глаза вспыхнули и потемнели ещё больше, прожигая меня насквозь темным огнем из-под длинных черных ресниц, и он хищно усмехнулся, шепнув:

--- Да тебе, похоже, уже и так хватит... --- и снова впился в мои губы и ускорил движения рукой, заставляя задыхаться и впиваться в его плечи, совершенно себя не контролируя.

И когда мне уже стало казаться, что я сейчас просто вспыхну сверхновой и рассыплюсь на мельчайшие частицы, Чонгук наконец позволил мне снова дышать, но это продлилось совсем недолго, ведь его грешные и совершенно бесстыжие губы двинулись вниз по моему дрожащему телу, осыпая влажными жаркими поцелуями мою шею, ключицы и плечи, и надолго задержались на груди, вырисовывая на ней замысловатые узоры языком, ловя губами вздернутые от невыносимого возбуждения соски и втягивая их в жаркий рот, дразняще посасывая и прикусывая, заставляя меня задыхаться и почти скулить от наслаждения ,накатывающего невероятно мощными, обжигающими волнами.

И спустя всего несколько минут этой сладостной пытки я не выдержала, умоляюще шепнув на выдохе:

---- Пожалуйста, любимый...

Он поднял голову от моей груди, уже ставшей влажной от его ласк, которую до этого жадно сосал с каким-то совершенно тигриным урчанием и поймал мой подбородок, притягивая ближе, чтоб жарко выдохнуть в приоткрытые, искусанные от стонов губы:

---- Пожалуйста... Что?

--- Я... я хочу...

Но, утопая в бездонных темных омутах его глаз, я резко разучилась разговаривать и только хватала ртом воздух, беспомощно глядя на него.

И Чонгук ,как истинный джентльмен, благородно пришел мне на помощь, порочно усмехнувшись и жарко шепнув:

---- Хочешь, чтобы я сделал все это с тобой ? Хочешь ... чтобы вылизал, а потом выебал, мм? Хочешь меня? Хочешь трахаться со мной всю ночь напролет?..

Я застонала, уронив голову ему на плечо, когда он снова без предупреждения резко вогнал пальцы до упора, начиная скользить внутри все быстрее, и жарко прошептал мне в шею, обжигая ее собственническими поцелуями -- укусами, запрокидывая мою голову назад и сжимая волосы на затылке в кулаке:

---- Хочешь кончать подо мной, срывая голос?.. Хочешь, чтоб я залил тебя спермой по самое горло, мм?.. Хочешь задыхаться от наслаждения не только от моих пальцев... но и от моего члена внутри?..

Его темп стал совершенно рваным, хаотичным и сумасшедшим, и я беспомощно всхлипнула, ощутив новый укус в шею, а затем... меня накрыло так неожиданно и мощно, что все мое тело охватила неконтролируемая дрожь, и я глухо застонала, впиваясь ногтями и зубами в его плечо и судорожно сжимаясь вокруг его пальцев от нахлынувшей острой волны удовольствия, оставившей меня полностью обессиленной.

Чонгук , к его чести, дал мне несколько минут, чтобы прийти в себя, а затем медленно вытащил мокрые пальцы, с которых буквально капало, и хрипло выдохнул мне в шею, оставляя на ней невесомо нежный поцелуй, что разительно отличался от тех тигриных укусов, которыми он помечал ее только что:

---- Тогда... просто скажи мне об этом... просто... так и скажи... и я дам тебе абсолютно все, что пожелаешь, моя девочка...

***

Просто... скажи мне?..

Нет, этот секс---террорист просто издевался надо мной, причем делал это изысканно и со вкусом, ведь после того, что он сделал со мной только что, я... не могла сказать вообще ничего, ведь он... просто уничтожил меня своими собственными руками, своими блядскими пальцами, своей пошлой прямолинейностью и своим неприкрытым... откровенным... обжигающе горячим желанием... превратившим меня в его покорную рабыню, жаждущую лишь одного --- быть оттраханной до дрожащих ног и звёзд перед глазами.

И видя, что я все ещё парю в эндорфиновых небесах и просто физически не могу ничего сказать, Чонгук спрятал улыбку в уголках своих грешных губ, которыми, собственно, и довел меня до такого неадекватного состояния ,и крепко обняв за талию, снял со своих коленей и уложил на диван, избавляя от оставшейся на мне одежды и остатков здравого смысла.

Я же... чувствовала себя так, словно была под тяжёлыми наркотиками... под моим личным сортом героина, уже вовсю гулявшим в моей крови... и имя ему было... Чонгук.

Его пристальный тяжелый взгляд, которым он буквально пригвоздил меня к месту, не давал мне даже вздохнуть от возбуждения и волнения, и я завороженно следила за тем, как он раздевается, так же неотрывно глядя мне прямо в глаза и буквально гипнотизируя этим хищным и откровенно голодным взглядом, словно спущенный с цепи тигр уже не мог дождаться, когда же можно будет приступить к смакованию желанной добычи, а затем опустился передо мной на колени и властно раздвинул мои ноги, притягивая за бедра ближе к себе... к своему горячему дыханию, к своим грешным бархатным губам... к моему личному... источнику блаженства.

И после этого... держать глаза хотя бы приоткрытыми стало совершенно невозможно.

Поначалу Чонгук вылизывал меня словно кот... игриво... дразняще... нежно, мягко скользя губами по клитору, и едва не урчал от удовольствия, неторопливо поглаживая по бёдрам и животу, но я знала, что эти невесомые нежности не продлятся долго, и не ошиблась, ведь спустя всего несколько минут он усилил натиск, начиная ласкать меня широкими, жадными, мокрыми мазками языка, толкаясь им внутрь и уже только этим доводя до исступления.

Но когда он добавил ещё и пальцы, дышать стало практически невозможно, и я все чаще срывалась на откровенные стоны, раздвигая ноги перед ним все шире, и сама подавалась бедрами к его бархатным губам, бесстыдно насаживаясь на его чуткие пальцы.

Ближе... жарче... откровеннее...

... до дрожи...

До сладкой боли...

До звёзд перед глазами...да...именно так, как я хотела...

Его бесстыдные ласки сводили меня с ума, заставляя терять всякий стыд и саму себя в его жарких объятиях, и я впивалась ногтями ему в плечи и до крови прикусывала губы, стараясь не стонать слишком громко, но с Чонгуком это было невыполнимой задачей, и вскоре комната заполнилась моими откровенными стонами и его тяжёлым и совершенно сбитым дыханием.