Моя умница

Чонгук опирается на руки, нависает над потерявшейся в наслаждении Розэ и вновь накрывает ее грудь губами ... ловит ими вздёрнутые вершинки, дразняще оттягивает, мягко прикусывает и играется, дразня чувствительную плоть языком, наслаждаясь ее стонами и выражением полного блаженства на ее лице.

Он откровенно любуется ею, ведь его девочка прекрасна.

Хрупкая, тоненькая , как тростинка, и изящная , словно фарфоровая статуэтка, с порозовевшими скулами, приоткрытыми от частых вздохов и стонов и уже слегка припухшими от его жадных поцелуев губами , которые она то и дело неосознанно прикусывает , все ещё пытаясь сдерживаться ...

Глупышка... этой ночью ты не сможешь этого делать... я тебе не позволю...

Ее золотые волосы , разметавшиеся по подушке шёлковой вуалью, так и манят зарыться в них пальцами, пропустить сквозь них длинные пушистые пряди , чтобы ощутить их невозможную мягкость , а затем... намотать на кулак, потянуть, прогнуть ее под себя , вколачиваясь по самую рукоять ...черт, притормози, Чон, для этого ещё слишком рано ...

Но одна только мысль об этом сводит его с ума.

Она сводит его с ума, и от вида такой Розэ ему окончательно рвет крышу. Но ещё больше он сходит с ума от осознания того, что это он сделал ее такой --- раскрепощенной, дерзкой, свободной ... До одури соблазнительной и желанной юной женщиной.

Его женщиной.

Ей идёт его любовь ... Определенно.

И Чонгук улыбается, позволяя этому осознанию проникнуть глубоко , в самую душу, а затем снова набрасывается на свою раненую лань, чтоб наконец заставить ее умолять...

Его горячие жадные губы снова смыкаются на ее груди, впиваясь в дерзко вздёрнутые соски, что словно нарочно провоцируют его самым бессовестным образом, они терзают, сосут, лижут ... а затем спускаются ниже, целуя плоский атласный живот, что дрожит от ее рваных судорожных вздохов, ниже, к изящным бедрам... И ещё ниже, и вот теперь для его малышки начнется ...настоящая пытка.

Пряча хитрющую кошачью полуулыбку в уголках мягких губ от того, как меняется ее дыхание, становясь ещё более рваным и неглубоким , когда она понимает, к чему все идёт, Чонгук сжимает ее колени и уверенно разводит их в стороны, ложась между ними, и просто дуреет от открывшейся ему картины, ведь там его ждёт... настоящий рай.

И этот рай только для него одного.

У него во рту резко пересыхает , и он понимает , что ему жизненно необходимо испить этот сладкий нектар , что влажно сверкает на набухших розовых лепестках и так и манит его к себе.

И у него не остаётся никаких сил сопротивляться этому зову его хрупкой розы.

...В этом запретном розовом раю так влажно, что его губы просто утопают в ее божественном нектаре, и он непременно выпьет его весь, до последней драгоценной капли .

Похоже, он и правда чокнулся, ведь ему действительно хочется ее сожрать , и Розэ тут же ощущает это, всем телом вздрагивая и тихонько вскрикивая от того яростного напора, который он обрушивает на ее безвольное, полностью расслабленное его долгими умелыми ласками и абсолютно покорное его воле тело .

Его горячие губы жадно прижимаются к ее влажному клитору и начинают так же жадно его сосать, и ее прошибает насквозь высоковольтным разрядом мощнейшего тока и почти выбрасывает из реальности, вмиг поднимая наслаждение на запредельную высоту.

Тонкие дрожащие пальчики сжимаются на его плечах мертвой судорожной хваткой , и она не может сдержаться и стонет...

Громко, чувственно, беспомощно и сладко, показывая , что полностью подчиняется ему, что она теперь... полностью в его власти .

А Чонгука от этого стона и последовавшего за ним осознания своего могущества буквально рвет на части . Он хочет всего и сразу , и потому Розэ не знает , на чем концентрироваться в первую очередь, ведь ей кажется, что теперь его руки и губы уже просто ВЕЗДЕ.

Его горячие ладони крепко сжимают ее бедра, держа их широко раскрытыми--- почти до неприличия, но о приличиях они уже давно все выяснили. Их здесь больше нет , и Розэ сомневается, что когда ---либо будут. Но это уже совершенно не важно , ведь все затмевает собой сумасшедшее наслаждение.

Она уже и забыла , как это нереально сладко --- ощущать там его губы.

Губы, язык, пальцы --- все сводит ее с ума, все лишает воли, все возносит на небеса , ведь Чонгук в этом настоящий профессионал.

Ее руки соскальзывают с его плеч , и она сжимает тонкий шелк простыней дрожащими пальцами, судорожно пытаясь сделать вдох, но кажется, воздуха больше не осталось , и она задыхается и медленно умирает в его руках от того невыносимого чувственного наслаждения , которое дарят ей его бархатные губы.

Медленно...мучительно медленно он скользит ими между ее широко раскрытых бёдер, собирая сладкую влагу , целует и жадно посасывает клитор, в котором теперь словно сосредоточены абсолютно все нервные окончания ее тела, дразнит языком набухшие половые губы и проникает им внутрь, максимально глубоко, и... Ох , черт... Если кто-то и не переживет эту ночь, это точно будет она.

Как там говорили мудрые люди ? Бойтесь своих желаний?.. и в чем-то они, безусловно, были правы , но Розэ не боится . Страху просто не остаётся места, ведь она тонет в наслаждении, захлёбывается собственными стонами, но все равно просит ещё.

Ей мало и она бесстыдно приподнимает бедра навстречу его жаркому дыханию и таким же жарким и невозможно мягким губам, и он все понимает без слов и... улыбается. Она чувствует его улыбку прямо там , и он даёт ей все, о чем она его безмолвно просит, так же безмолвно обещая ей:

"...Все, что захочешь, малышка... все, что захочешь ..."

Его горячие ладони накрывают ее дрожащие пальцы, мягко отцепляя их от простыни и вместо этого вновь укладывают на его широкие плечи, словно говоря:

Держись за меня , детка... Так ведь намного лучше...

О да...так действительно намного лучше... И Розэ не может с этим поспорить.

А Чонгук тем временем возобновляет свои чувственные жаркие ласки, и тонкие пальчики на его плечах сжимаются крепче , неосознанно царапают их ноготками, и снова эта довольная улыбка... Ей даже не нужно смотреть, чтобы знать , она чувствует, как он улыбается.

Лаская и дразня языком влажный клитор , Чонгук самым откровенным образом смакует ее, как самый вкусный и изысканный десерт , вылизывает широкими мазками языка и гладит приоткрытыми губами, запуская своим сбитым горячим дыханием бесконтрольную дрожь по ее телу.

Это даже...не с чем сравнить --- настолько крышесносно то, что он с ней делает .

Но этого ему кажется мало , и вскоре он решает окончательно свести ее с ума, добавляя ощущений, хотя Розэ уже и так тонет в них с головой.

Тонет ...в нем... без малейшего шанса на спасение.

Продолжая ласкать ее губами, он чуть приподнимается и накрывает горячими ладонями ее грудь , ощутимо, до сладкой боли сжимая , и у Розэ в лёгких резко кончается воздух. Она сама ...кончается и перестает существовать , остаётся только какое-то безвольное, стонущее, беспомощно цепляющееся за его плечи существо, в которое он ее превратил и заставил желать его до дрожи , до сумасшествия , до самозабвения.

Он и правда дьявол. Самый настоящий.

И ее личный дьявол сминает ее грудь с яростной жадностью собственника , зажимает между пальцами твёрдые соски и ощутимо оттягивает, покачивая на весу , и это настолько приятно, что Розэ беспомощно всхлипывает, разводя бедра ещё шире , и бесстыдно подается навстречу его жаркому неровному дыханию и ненасытным губам, дыша загнано и сбито, как лань ,попавшая в капкан.