Страница 357 из 418
Ее изящные бедра дрожат, расходясь все шире под его жарким натиском , позволяя ему проникать языком в самые потаённые , самые сладкие уголки ее тела .
Он сводит ее с ума так легко и играючи , что Розэ уже готова умолять его войти, взять, присвоить ее себе, подчинить и сделать своей... Но он не спешит .
Дразнит ,мучает ,доводит до исступления ,прежде чем довести до экстаза ,но не спешит.
... Он что, железный ?..
Похоже, так и есть.
Чонгук снова улыбается , сжимая ее бедра, гладит по нежному животу и собирается помучить ее, как следует , за то, что так долго мучила его , но... сдается слишком быстро, стоит ему только услышать ее умоляющее и задыхающееся:
--- Чонгук, пожалуйста...
И уже знает, что для него все кончено.
Она просит его , она зовёт его, она нуждается в нем... Она умоляет.
И он даст ей все, что она захочет. Абсолютно все.
Глухо рыкнув, он вновь накрывает ее клитор губами, водит по нему языком, постепенно ускоряя темп , добавляя теперь ещё и пальцы , тем самым в разы усиливая интенсивность ласк , и спустя всего минуту ощущает дрожь шёлковых внутренних стенок и сладкий вкус ее оргазма на языке.
И больше не может ждать .
Он и так ждал слишком долго.
Но, каким --то чудом ещё сдерживается и крепко прижимает парящую в экстазе Розэ к себе и успокаивающе гладит по животу, целуя дрожащие коленки и внутреннюю сторону шёлковых бедер , позволяя ей в полной мере насладиться оргазмом , и снова любуется делом своих рук и губ , нависая над ней ,и, опираясь на руки, снова целует, осыпая нежными поцелуями ее лоб, виски, скулы, все, до чего может дотянуться, и все, что тоже жаждет быть обласканным его губами.
Он мог бы целовать ее вечно, но от очередного полузадушенного сладкого стона член дёргается, крайне красноречиво напоминая о его собственных потребностях и о том, что он прямо сейчас изнывает от желания оказаться там же, где только что были его губы и пальцы, и Чонгук окончательно сдается, понимая, что больше просто не выдержит.
Поцеловав все ещё приходящую в себя малышку в приоткрытые губы и сорвав с них удовлетворенный вздох, он тянется к прикроватной тумбочке и достает оттуда серебристый пакетик. За считанные секунды расправляется с упаковкой, раскатывает тонкий латекс по стоящему колом и уже болезненно пульсирующему члену , а затем склоняется над ней, осыпая смазанными торопливыми поцелуями любимое лицо , и впивается в приоткрытые манящие губы подчиняющим, ломающим волю и всякое сопротивление поцелуем, врываясь в желанное тело одним резким рывком , сразу до упора, заставляя ее задохнуться собственным стоном и до боли сжать его плечи .
Но он заглушает этот потрясенный стон своими горячими губами, ведь знает, что его малышка полностью к этому готова. Даже более чем.
Задыхающееся "...да..." слетает с ее губ само собой, когда он немного отстраняется, позволяя ей вздохнуть, и он тоже не может сдержать глухого стона оттого, насколько тесно , мокро и горячо у нее внутри .
Какая же она влажная , черт... Насколько узкая ...
Насколько ему в ней хорошо.
Боже...как же хорошо...
Чонгук чувствует , как ее ногти впиваются в его напряжённые плечи , и ненадолго замирает , давая ей прочувствовать его всего и заново привыкнуть к его размеру и ощущению горячей наполненности , что буквально распирает ее изнутри.
Но когда Розэ едва слышно выдыхает ему в губы и притягивает ещё ближе , хотя ближе быть уже невозможно, он удовлетворенно улыбается в поцелуй и начинает двигаться .
Черт... это определенно стоило того, чтобы ждать ...хоть целую вечность , ведь теперь ...врата рая перед ним открыты.
Ее тихие сладкие вздохи смешиваются с его глухими рыками, теряясь в новых поцелуях , а дальше... не остается ничего, кроме ритмичных завораживающих движений его бедер и отпечатков рук и губ по всему телу.
Больше нет той сдержанности и неторопливости, что была в их первую ночь...
Сейчас он весь ---- чистый , концентрированный секс , похоть и неприкрытое , откровенное желание трахать.
И как сказал бы этот нахальный брюнет...
... хорошо, что их желания полностью совпадают.
Объятия любимого мужчины ---- самое лучшее лекарство, и Розэ уверена, что такой постельный режим, один на двоих, быстро поставит ее на ноги... Но, конечно, только после того, как уложит на лопатки и отлюбит во всех известных Камасутре позах... до потери сознания.
Они двигаются в одном древнем чувственном ритме ,безошибочно и без слов угадывая желания друг друга, водят жадными руками по обнаженным телам и без остановки целуются, и Чонгук чувствует ,что теряет себя в ней, ложится послушным тигром у ее ног и урчит.
Но когда Розэ смелеет и забывается в его объятиях настолько, что сама вжимает его в себя , выбивая из его груди глухой хриплый стон , тигр снова начинает рвать цепи и рычать.
Он сходит с ума от желания обладать. Обладать ею.
Чонгук не хочет быть грубым, пытается растянуть удовольствие как можно дольше, ещё каким-то чудом помнит, что с его девочкой надо быть мягче, нежнее, осторожнее, но ... не может справиться с собой .
Не может остановиться.
Уже не может.
Слишком поздно.
Его ведёт от ее стонов, от ответных движений изящных бедер ему навстречу , что раскрываются все больше под его сумасшедшим напором , беспрекословно подчиняясь заданному им ритму , и он окончательно слетает с катушек , отключая все тормоза , пересекая все сплошные разом и игнорируя последние стоп--- сигналы...
Они вместе летят в пропасть.
И он больше не может быть нежным и неторопливым.
Он хочет ебать .
В самом развратном , грязном и сладком смысле этого слова...
...Долго, страстно, жёстко и глубоко...
...На всех поверхностях.
...Во всех мыслимых позах.
...С пошлыми шлепками от соединения разгоряченных потных тел, насквозь мокрыми от спермы и смазки простынями и осуждающими взглядами соседей по утрам на лестничной площадке.
Он хочет трахать ее...
...До его расцарапанной спины и ее сорванного голоса...
...до беспомощно задыхающегося...
...Того , что он хотел услышать так давно...и наконец слышит...
"...Да , Чонгук... ещё... не останавливайся ..."
А он и не собирается .
Больше не собирается.
Он берет все и сразу, присваивает ее себе, не спрашивая разрешения.
И слышит в ответ лишь...
Да...да...да...
И теперь будет только это сладкое , всеразрешающее "да" на все его "хочу" и "давай".
Ты сама разрешила.
Сама позволила мне все.
И теперь ты только моя, Бэмби. Навсегда моя.
И теперь он хочет...
...пожирать ее поцелуями...
... упиваться сладкими стонами и рваными вздохами...
... чувствовать эти кошачьи царапки на плечах , спине и ниже...
Безумно хочет ее.
Его маленькая шаловливая кошечка.
Она словно создана лишь для него.
И ее жаркая влага, ее узость, ее тепло , поцелуи и шепот --- все это только для него...
Но ещё больше он хочет слышать свое имя в ее криках и наслаждаться ее стонами , жадно выпитыми в поцелуях с припухших искусанных губ.
И Розэ ...позволяет ему и это.
Этой ночью она позволяет ему абсолютно все.
Отдает ему всю себя , позволяет делать с ней все , что ему хочется.
Чонгуку кажется, что даже само время словно замедляется, становясь густым и тягучим, как сахарный сироп, но это ему только на руку, ведь так он может растянуть эту безумную, сладкую, долгожданную ночь на две бесконечных вечности , что все равно к рассвету сольются в одну.