Страница 353 из 418
Ее хотелось сожрать ... Буквально.
Зацеловать, залюбить, довести до дрожи ...обласкать всю, с головы до миниатюрных пальчиков ног, присвоить себе ...подчинить и затрахать до полного беспамятства.
Утонуть в ней ...и утопить ее в себе , в своей любви и страсти ... И так долго дремавший внутри него хищник больше не собирался себе в этом отказывать.
Ее тихие , сладкие, совершенно беспомощные стоны пробуждали в нем настоящего зверя. Его Бэмбиай даже не подозревала , что ее ждёт и на что она подписалась на самом деле, ведь Чонгук за эти полгода хоть и превратился в терпеливую и сверхзаботливую мамочку --- наседку, что тряслась над своим цыплёнком , но ни на минуту не переставал быть мужчиной, который безумно ее хотел.
Все ее тонкие шелковые пижамки, в которых она привыкла спать, и так становились мучительным испытанием для его выдержки каждую ночь, но то, во что Розэ оделась сегодня... Она просто не оставила ему никаких шансов сдержаться и не слететь с катушек.
И теперь должна была понести наказание. Мучительно ---сладкое , длинною в целую ночь, наказание его любовью.
Вновь и вновь приникая к любимым мягким губам, послушно поддававшимся под его напором, Чонгук, как в бреду, шептал, как сильно хочет ее, в подтверждение своих слов прижимаясь к ней всем телом и срывая с желанных губ все новые и новые стоны, и какой-то, еще не окончательно поехавшей частью сознания понимал , что возможно , его руки сжимают ее тонкую талию слишком сильно, оставляя следы, а жадные нетерпеливые губы--- горящие метки на нежной фарфоровой коже , но Розэ , похоже , совсем не возражала, прижимаясь к нему лишь теснее, и он не видел смысла останавливаться...
Жарче, ближе, откровеннее... никаких стоп---сигналов, никаких запретов ...но когда ее тонкие пальчики вплелись в его волосы , нежно перебирая и оттягивая пряди у корней , на смену голодному рычащему тигру пришел совсем другой зверь --- ласковый и нежный, мурчащий под ее руками , невесомо гладившими его спину и плечи , и в его сердце проснулась такая же безумная , как и его желание обладать ею, и такая же всепоглощающая нежность .
Он хотел ее .
Во всех смыслах этого слова.
Но не просто трахать , а любить , защищать и оберегать.
Заботиться .
Хранить ее сны.
Делать ее счастливой .
Быть причиной ее улыбки.
Быть ... ее чудом, как она назвала его в ту далекую ночь на горе Намсан.
Чонгук ее боготворил и не собирался этого скрывать.
Но даже богини в первую очередь женщины, нуждающиеся в любви и заботе, и потому он без зазрения совести временами все же стаскивал ее с пьедестала , на который сам же и поставил, чтоб напомнить , как сильно ее любит верховный жрец культа богини Розанны, и кому она на самом деле принадлежит .
...Моя ...моя ...только... моя....
Безмолвно кричали его губы, оставляя на любимом теле все новые и новые поцелуи --укусы ---метки вместе с отпечатками горячих ладоней...
..Твоя ...только твоя... любимый...
Шептало ее тело, послушно выгибаясь под его ласками, подаваясь ему навстречу , уступая его напору и полностью принимая его в себя ...до полного растворения друг в друге .
Полное слияние.
Чистейший экстаз .
Да , вот так ... только так и должно быть ...всегда .
***
Губы почти не отрываются друг от друга , даже для того , чтобы жадно глотнуть необходимого кислорода.
Вся их жадность лишь друг для друга, а кислород заменяет сбитое учащенное дыхание и судорожные вздохи пополам со стонами.
"... Чонгук...ещё... пожалуйста...не останавливайся , прошу..."
"... Даже не думал , малышка... хочу тебя... безумно... Моя сладкая..."
Хриплый шепот слетает с мужских губ , растворяясь на женских в очередном жадном торопливом поцелуе, словно нахальный брюнет боится, что ночь закончится раньше, чем он сделает со своей любимой все, чего так долго хотел. Но Розэ лишь кротко улыбается и утягивает его за собой в глубокие ,темные, ласковые воды их чувств, на самое дно , где нет больше никого, кроме них двоих, обволакивая нежностью тонких рук, плавно скользящих по его обнаженному телу, и эти невесомо -- нежные поглаживания немного унимают жар ,пылающий под бархатной смуглой кожей.
Ее неторопливые ласки словно говорят ему :
...Не спеши , любимый... у нас впереди вся ночь и вся ...жизнь...
И он верит ей .
Верит и соглашается , немного понижая накал страсти , и целует уже мягче , нежнее, неторопливо и так чувственно, что Розэ стонет ещё слаще , чем до этого, и...сводит на нет все его попытки успокоиться и притормозить.
...Будь нежным, Чонгук... твоя малышка ведь это любит... Любит, когда ты такой...
Но она непременно полюбит и другую его сторону --- темную , порочную, страстную...
Ту , которую он ещё никогда ей не показывал.
Но он чувствует, что сегодня именно та ночь, когда можно. Можно все.
Страсть и нежность... свет и тьма.
Все это переплетается в нем , делая его тем, кто он есть.
Все это только для нее , он весь --- только для нее, и Чонгук уверен, что она примет его настоящего. Примет его любым.
И она принимает. Безоговорочно.
Потому что любит , так же сильно, как и он.
***
Чонгук был готов к тому, что ему предстоит очередная тяжёлая ночь в попытке договориться с собственным телом и обуздать все самцовые инстинкты, которые его малышка будила в нем и доводила до максимума, даже ничего для этого не делая , просто ложась рядом и прижимаясь к нему своим гибким изящным телом, едва прикрытым тончайшим шелком, сквозь который он чувствовал АБСОЛЮТНО ВСЕ, но он даже не подозревал , что сегодня Розэ решит окончательно свести его с ума, надев практически прозрачный кружевной пеньюар, которого он никогда прежде не видел среди ее вещей .
Он хотел заняться написанием скучной и заумной научной статьи, о которой его давно просил Намджун, чтоб хоть немного отвлечься и не думать о сумасшедшем желании, охватывавшем его каждый раз, когда Розэ ложилась рядом и обнимала его, но этим вечером его маленький оленёнок решил окончательно его добить.
Вернее , не его, а те ошмётки самоконтроля, за которые он ещё цеплялся, изо всех сил стараясь не думать обо всех ее изящных изгибах, прижимавшихся к нему по ночам и буквально умолявших быть обласканными и зацелованными во всех запрещенных местах.
И Чонгук мог себя поздравить, ведь ему даже почти удалось перестать думать о ее мягких губах, упругой аккуратной груди и изящных бедрах , но когда дверь спальни спустя час после их ужина открылась, и на пороге возникло это неземное видение , у него просто пропал дар речи.
Ведь это была вовсе не его жена, а какое-то нереальное, прекрасное, хрупкое создание в тончайшей пене из полупрозрачных кружев.
Это была ...
Нимфа... Фея... Самый настоящий ангел , что спустился из рая по его темную порочную душу ... да кто угодно , но точно не его невинный олененок--- стесняшка, что раньше устраивал ему взбучку при малейшем намеке на секс.
Но, похоже, за всеми ежедневными заботами Чонгук как-то проморгал тот неоспоримый факт, что его олененок вырос и уже давно не был таким невинным, каким он его до сих пор считал , но сам виновник его нынешней испорченности прекрасно понимал, что уже было слишком поздно вздыхать и пытаться призвать его Бэмбиай к благоразумию, ведь все благоразумие ,так же, как и благопристойность, остались в коридоре, за плотно закрывшейся дверью их спальни, а в самой спальне теперь царил... полный разврат.
Это было... Против всех установленных им правил , но... хотя бы самому себе Чонгук мог признаться, что был невероятно благодарен ей и восхищён тем, что его девочка сама сделала первый шаг , иначе бы он ещё долго ни на что не решался и ходил вокруг нее на цыпочках , боясь лишний раз прикоснуться .