Страница 352 из 418
Бесконечная ночь
В темной спальне душно и жарко, но дело вовсе не в майском зное, не спадающем даже ночью, нет...
...Главным источником этого обжигающего жара являются два обнаженных тела , сплетающиеся на смятых простынях ,льнущие друг к другу, словно языки пламени , вновь и вновь сливающиеся в долгих , мучительно --- медленных поцелуях и расходящиеся лишь для того, чтоб насытиться кислородом и вновь соединиться, вспыхнув ещё ярче.
Два дыхания сливаются в одно , смешиваются , перетекают друг в друга и в сладкие стоны , переходящие в лихорадочный бессвязный шепот, но слова им сейчас и не нужны , ведь они абсолютно лишние там, где говорят тела и души, вновь и вновь признаваясь в любви.
Розэ ни на миг не отпускает его от себя , и Чонгуку крышу рвет от сумасшедшего желания, буквально выжигающего его изнутри.
Он хочет ее , хочет так сильно, что у него дрожат руки , а дыхание давно уже сбито ко всем чертям , но он все равно пытается быть мягким и бережным, ведь все ещё сомневается , все ещё боится навредить ей... Этот проклятый страх за её жизнь, с которым он жил все эти месяцы, словно вьелся в сознание и теперь держит цепкими когтями и не дает полностью расслабиться и отпустить на волю все темные запретные желания, которые он сдерживал все это время, но сдерживаться становится все сложнее, ведь он и так был вынужден делать это слишком долго и безумно изголодался по своей девочке.
Так же, как и она по нему.
Он чувствует это в ее жадных касаниях, заново изучающих его тело... в торопливых лихорадочных поцелуях, с готовностью отвечающих на его---- такие же торопливые и жадные... в полных наслаждения откровенных стонах , которых его оленёнок больше совершенно не стесняется ... и это окончательно сносит ему крышу вместе со всеми запретами, которыми он сам себя ограничивал все эти бесконечные дни, недели и месяцы.
Чонгук больше не может держать себя в руках, ведь Розэ совсем не упрощает ему задачу. Она льнет к нему ласковой послушной кошечкой, отчего мягким и осторожным быть уже не получается , и Чонгук все больше звереет, когда она так откровенно реагирует на его ласки , без слов, одними только сладкими стонами показывая, как ей нравится все, что он с ней делает, а ее тело буквально кричит о том, что хочет еще... еще поцелуев, еще ласк, еще ...Чонгука ... и он дает ей все, чего она хочет , ведь самое главное желание у них ... одно на двоих.
Но Розэ напрочь лишает его голову всех мыслей, когда вновь утягивает его в долгий топкий поцелуй , прижимаясь к нему всем своим изящным обнаженным телом, и Чонгук сдается без боя и даже без малейшего намека на сопротивление, подчиняется своей любимой беспрекословно, и теперь все, чего он жаждет --- окончательно забыться и потерять себя в ней этой ночью.
И Розэ желает этого не меньше... тянется к нему , приподнимаясь на постели, ищет его губы и стонет так сладко, что у него не остаётся никаких сил терпеть и сдерживаться.
К черту все.
Он хочет ее.
И он ее получит.
Заберет себе, присвоит , наставит меток на нежной шелковой коже, чтобы все видели, что она его.
И больше никому её не отдаст.
Строптивый олененок попался в обманчиво мягкие лапы тигра и теперь...будет сожран... со всеми... сладкими... косточками...зацелован, залюблен, затрахан...до его расцарапанной спины и ее сорванного голоса...
... Ты даже не догадываешься, что тебя ждет этой ночью, глупышка Бэмбиай...
...Покажи мне ...
И он ей непременно покажет.
***
Весенние ночи сменяли друг друга , словно мимолётные сновидения , и у Чонгука уже вошло в привычку регулярно получать маленьким кулачком в плечо за то ,что слишком крепко обнял и в порыве безудержного обожания придавил собой , отвечая на протестующий возмущенный писк тихим смехом, но даже и не думая отпускать, пока не натискается вдоволь и не зацелует до тех пор, пока надутые ворчащие губки не станут улыбающимися и мурчащими.
Но таким же привычным стало останавливать ( хоть и с большим трудом, конечно, чего уж там скрывать ) слишком пылкие поцелуи и жадные тонкие пальчики, стремящиеся его раздеть , потому что...
... Нам все ещё нельзя, слишком рано, ты слабенькая, как котенок, малыш ...
... и снова получать в ответ, но уже не возмущения, а тихие покорные вздохи и грустные огромные глаза потерянного олененка.
В такие моменты Чонгук чувствовал себя настоящим извергом, но просто не мог поддаться на ее милые провокации. Слишком велик был риск осложнений, а после того, что они пережили, рисковать было категорически нельзя, ведь он бы просто... Не пережил, если б с его любимой девочкой снова случилось нечто подобное.
То, что произошло на горе Намсан, очень хорошо отрезвило его и научило быть благоразумным. Метод оказался невероятно жестоким, но крайне действенным, потому он и терпел , заставляя терпеть и ее, унимая неизбежное разочарование ласковым шепотом , мягкими успокаивающими поцелуями и обещаниями все --все наверстать, когда будет можно...
А когда стало можно... Чонгука было уже не остановить.
Он так долго этого ждал , что его малышка Бэмбиай даже слегка растерялась от того жаркого напора, который он буквально обрушил на нее в их первую ночь после самой первой, что было, в общем --то, не удивительно, ведь с тех пор прошло больше полугода.
Чонгук безумно изголодался по ней, и держать себя в руках становилось все сложнее с каждым новым поцелуем и растворенным на его губах задыхающимся лихорадочным шепотом , из которого он слышал только свое имя, вместе с " хочу" и "еще", и ему этого было достаточно, чтобы окончательно потерять голову.
Он всегда был темпераментным и несдержанным в постели , искренне считая, что сдержанность --- это что--- то на офисно--- деловом , а не на влюбленном , и если уж вы оказались вдвоем меж простыней, решив избавиться от одежды, то нужно было точно так же избавляться и от любых комплексов и ограничений в проявлении чувств и оставлять их за дверью спальни или и вовсе не начинать. В постели не могло быть места притворству, ведь в момент интимной близости обнажались не только тела, но и души, все чувства обострялись до предела и достигали наивысшей степени открытости .
И этой ночью, которой они с Розэ ждали так долго, он словно с цепи сорвался и поражался сам себе, но... Просто не мог остановиться, когда она ТАК на него смотрела.
Не мог прекратить целовать ее, раздевая, лаская... сводя ее с ума и сходя с ума вслед за ней от безумного желания, которому, наконец, позволил вырваться из-под того круглосуточного железного контроля , которого и сам от себя не ожидал. Но он действительно изменился ради нее. Благодаря ей.
Вся его жизнь теперь принадлежала ей, так же, как и он. Розэ стала его жизнью и смыслом . И все, что он делал, теперь было только ради нее.
Почти год Чонгук не мог думать ни о чем, кроме безопасности Розэ , когда на кону стояла её жизнь, но теперь... теперь все запреты, добровольно и собственноручно наложенные им на себя , были сняты, и он чувствовал себя хищником , смакующим свою желанную добычу, за которой месяцами гонялся по джунглям.
Он невольно усмехнулся от подобного сравнения, вновь жадно приникая к любимым сладким губам, тут же послушно приоткрывшимся, чтоб впустить его внутрь , и углубил поцелуй, превращая его из нежно-ласкового в более топкий, влажный и развязный, откровенно наслаждаясь тем, что делал с ней. Но, к счастью, "добыча" вовсе не сопротивлялась и не убегала... наоборот , льнула к нему послушной кошечкой, ластилась и мурлыкала, сама подставляясь под ненасытные губы и жадные руки ... И эта ее мягкая податливость и покорность свели его с ума окончательно.