Немецкий орден

[448]

[Voigt J. Handbuch. Bd. 1. S. 275, 276.]

. Разведке и сбору информации в пограничной зоне отводилось значительное внимание, от этого зависело своевременное оповещение о вражеском вторжении, и зачастую орденские братья сами принимали участие в разведывательных акциях.

Итак, на северо-востоке край был относительно укреплён и защищён от врага. В отличие от него, вдоль восточной границы с Литвой (Аукштайтией) существовала практически незаселённая "дикая" пустошь, раскинувшаяся на большом пространстве. Она состояла из дремучих непроходимых лесов и болот, рек и проток, где полностью отсутствовали какие-либо дороги. Через эту непроходимую территорию и редко замерзающие болота трудно было пройти даже зимой.

Весь 1291 г. прошёл в борьбе с литвинами и жемайтами, это были как организованные орденским руководством походы, так и подготовленные отдельными комтурами рейды. Все они заканчивались разграблением территорий, без всяких попыток закрепиться на противоположном берегу Мемеля — Немана, для этого просто не было сил. Тем не менее новый комтур Рагнита Людвиг фон Либенцелле, "храбрый и отважный", неоднократно раненный и дважды побывавший в плену во время борьбы с судовами, начал планомерные вторжения в жемайтский район Эйрагала — Эрогель (Eyragala — Erogel), располагавшийся между речками Дубисса и Невежис (Dubissa, Nevezis — Nawese). Именно там, как полагает Фойгт, находилось святилище язычников Ромове

[449]

[Ibid. S. 276.]

. Подходы к нему были сильно укреплены, и до Людвига фон Либенцелле рыцари довольствовались разорением более южных районов Пастов и Гезов. Комтур Либенцелле, разорив Гезов, вторгся в Эйрагала. Нигде не встретив сопротивления, почти без боя захватил святилище. Из-за случайного убийства орденского рыцаря часть жрецов и жителей этого района были перебиты, остальные уведены в плен. Комтур ещё в течение шести лет изматывал и терроризировал жемайтов. В нескольких боях он разгромил их вооруженные ополчения и в конце концов покорил их. Вся правобережная часть Мемеля (Немана) до реки Дубиссы позднее вошла в состав Мемельского комтурства

[450]

[Ibid. S. 276, 277.]

.

Ситуация в Польше.

В Польше конец XIII в. был богат на смуты и усобицы. Князья из династии Пястов, как и общество в целом, стремились к объединению государства, однако при этом каждый князь желал, чтобы оно было достигнуто под его руководством, но не за его счёт. Вроцлавский князь Хенрик IV Пробус начал борьбу за королевскую корону, прерванную его неожиданной смертью в 1290 г. Это привело к ещё большей раздробленности Польши. Воспользовавшись этими обстоятельствами, Литва неоднократно подвергала польские земли опустошительным набегам. Сильнее всего доставалось пограничным с Пруссией княжествам — Мазовии и Куявии. В связи с этим орден вынужден был сосредоточить свои небольшие военные силы для прикрытия Кульмерланда с юга.

В это же время обострилась ситуация в Поморском княжестве Швец. Его бездетный князь Миствин II сильно запутал ситуацию с престолонаследием. То он обещал в лен свою землю маркграфу Бранденбургскому, то называл своим наследником двоюродного брата Пшемыслава. На трон также претендовали его зять Вицлав Рюгенский и князья Богислав и Отто из штеттинского Поморья. Для ордена опасность была в том, что если поморский Швец перейдёт к Пшемыславу, то он в любой момент сможет перекрыть доступ из Германии в Пруссию

[451]

[Ibid. S. 273, 274.]

.

Возмущение пруссов, 1295 г.

Постоянные военные походы в Литву выматывали прусское воинство, обязанное вступать под орденские знамёна. Это вызывало в рядах знатных пруссов, на чьих плечах держались эти походы, заметное недовольство. В то время как немецкие переселенцы, прибывавшие в Пруссию, были освобождены от военных походов за пределы страны и призывались только на время вражеского вторжения, местное прусское дворянство было обязано по первому призыву высшего орденского чиновника или комтура их местности садиться на коней и следовать в соседнюю страну, рискуя при этом жизнью и имуществом.

В 1294 г. князь Болеслав Мазовецкий, больше всех пострадавший от литовских набегов, вступил в тайные переговоры с великим князем литовским. Вскоре ландмейстер получил сообщение, что князь для облегчения набегов на Пруссию уступил литвинам свой замок Висна на реке Нарев

[452]

[Ibid. S. 279.]

.

Майнхард фон Кверфурт обратился к князю Болеславу с требованием удалить из замка литовцев. Когда это требование осталось без внимания, замок был взят штурмом и разрушен орденским отрядом. Весной 1295 г. под защитой присланного из Литвы отряда началось строительство новой крепости. Чтобы предотвратить её восстановление, ландмейстер, предполагая сильное сопротивление литовцев и поляков, объявил сбор ополчения во всей Пруссии. Этот очередной военный сбор послужил толчком к возмущению прусского знатного сословия. В Натангии было проведено тайное собрание и составлен план освобождения земли от завоевателей. Возглавил этот заговор знатный прусс Сабине, а в качестве его помощников упоминаются Гаувина, Станто, Тринта и Миссино. Заговорщики предполагали собрать сильное войско, и каждому из помощников было поручено захватить один из орденских замков. О своём замысле оповестили и Самбию, чтобы и там склонить к борьбе знатных людей. В Натангии началась почти открытая спешная подготовка. Орденские чиновники ничего не заподозрили, полагая, что пруссы готовятся к походу в Мазовию. Один из предводителей — Станто со своим отрядом неожиданно занял замок Бартенштайн, захватив в плен комтура Рудольфа фон Боденера и брата Фридриха фон Либенцелле с гарнизоном. В это время Миссино со своим отрядом стремительно выдвинулся к Кёнигсбергу в район Кальген, надеясь на помощь самбов. Но, так и нс дождавшись их, захватил пасшихся коней братьев из Кёнигсберга и отступил. При отступлении восставшие рассеялись по Натангии, убивая попавшихся на пути немцев и захватывая в плен женщин и детей. Врываясь в церкви, крушили святыни, нанося строениям большой ущерб. Узнав об этом, комтур Кёнигсберга Бертольд фон Брюхафен, стоявший с войском на границе, тотчас вторгся в Натангию. Напуганные жители этой земли быстро вернули захваченных пленных и орденских лошадей, обещая верно служить ордену. Самбы, тоже подготовившие заговор против братьев, избрали себе вождём молодого Наудиота — сына известного витинга Йодуте. Наудиот крайне неохотно согласился возглавить восстание и через 14 дней в Кёнигсбергском замке в присутствии ландмейстера выдал зачинщиков, которые по решению Майнхарда были наказаны

[453]

[Петер из Дусбурга. С. 153, 154.]

.

Реформы.

Последние волнения показали непрочность орденской власти в этих землях. Необходимо было принимать срочные меры. Прибытие в Пруссию магистра Конрада фон Фойхтвангена вместе с трапиером главного Дома в Венеции Конрадом фон Бабенбергом и орденскими рыцарями Конрадом Заком и Людвигом фон Шиппеном помогло привлечь внимание руководства ордена к Самбии. Весной 1296 г. был собран Генеральный капитул всех высших чиновников ордена в Эльбинге. На капитуле главным вопросом являлось устройство внутренней политики в Пруссии и отношения с местным населением. Обсуждалась жалоба кёнигсбергского комтура на епископов Самбийских Хайнриха, а затем Кристиана. Они постоянно проживали в Германии и пренебрегали своей непосредственной деятельностью по окормлению паствы. Недостаток христианского образования прусского народа сильно повлиял на волнения в крае. При разборе дела было указано на недостатки и комтуру Кёнигсберга за проявленную нерешительность во временном управлении епископскими владениями. Для содействия христианизации населения в управление церковью вступил новый епископ Самбии Зигфрид фон Регенштайн. Для успокоения жителей в связи со сменой власти по просьбе магистра и ландмейстера епископ одобрил и подтвердил все предоставленные орденскими высшими чиновниками (за время отсутствия епископов) пруссам права, свободы и обязанности. Магистр поставил задачу вознаградить верное сословие витингов и земельной знати, преимущественно тех, кто уже неоднократно на деле доказал свою преданность ордену, и предоставил витингам важное преимущество: в случае их смерти без наследников по мужской линии разрешил наследование их владения и имущества ближайшим родственникам мужского пола. До этого решения владения и безхозное имущество отходило ордену или епископу. К тому же было принято решение запротоколировать имена всех дворян Самбии под почётным наименованием "старый и первый витинг". Эта значительная правовая льгота сословия была зафиксирована "Большим правом дворян Самбийской церкви".