Страница 283 из 1076
[34]
[Tumler М. Ор. cit. S. 368, 369.]
. Эти три основных правила, „настолько незыблемых, что магистр ордена… не может освободить от них“. — „Так как членам ордена следует избегать всех видов собственности, требуем мы, чтобы братья в Домах не имели в сумах, дорожных мешках, сундуках никаких замков или цепочек и запоров, исключая путешественников и тех, кому это положено ради пользы Дома“. — „По всем предшествующим правилам, кроме важнейших, магистру следует обходиться без применения силы, различая время, места и личности, принимая во внимание существо дела и его пользу“
[35]
[Ibid. S. 370.]
.
Однако в статутах Немецкого ордена не был преодолён один недостаток статутов тамплиеров: неправильное распределение прав и обязанностей высших чинов ордена, старших чинов провинций и Домов замков).
В соответствии с этим распределением верховный магистр (хохмейстер) и Генеральный капитул не имели права исключить из своих обязанностей то, что разумно было бы рассматривать на уровне руководства Дома (комтурства). В результате хохмейстер и Генеральный капитул должны были сами решать вопросы закупок и приёма новых братьев; Генеральному капитулу следовало собираться ежегодно, и притом с участием отдалённых комтуров из Армении и с Кипра.
Несмотря на недостатки, статуты Немецкого ордена — творение поистине впечатляющее. Всем братьям неукоснительно вменялось в обязанности ежедневно минимум пять часов уделять молитвам и духовным практикам. Количество разговоров и отдыха было сведено к минимуму, разговоры вне дома и особенно рыцарские игры и охота были запрещены.
В самом Доме не было никаких продолжительных вечерних разговоров, от вечерней до утренней молитвы должно было царить самое строгое молчание. Предписывались молитвы: — оффиций (служба) дневной, Деве Марии и по три псалма за здравствующих и усопших. Небратья вместо церковных оффициев должны были 128 раз прочесть „Отче наш“. Сверх того имелось несколько других молитв. Заутреня, самая длинная часть оффиция, должна была, по крайней мере в крупных домах, читаться в полночь.
Мясо было только три раза в неделю, и 120 дней в году не выдавались даже молочные блюда и блюда из яиц, а только лишь постные.
Охота была разрешена исключительно на крупных хищников, время от времени также на птиц, с целью упражнений в стрельбе.
На весьма популярные тогда облавные охоты братьям следовало идти только для защиты охотников
[36]
[Ibid. S. 370, 371.]
. В отличие от светских рыцарей, им вменялось коротко стричь волосы (до уха) и не брить подбородки (носить бороду). Бородой орденские рыцари отличались и от своих братьев-священников, обязанных её брить.
Статуты заботились и о духовном воспитании братьев, которое до 1400 г. имело немало хороших признаков. Духовный принцип, на котором основывались старые орденские статуты, изданные до 1271 г., не ослаблялись вплоть до 1400 г.
В поведении по отношению к собратьям и ближним отмечалось: „Храму нашего ордена будет недоставать прочности, если будет отсутствовать золото любви, без которой ни орден, ни его труды не святы, а лишь признак святости“. При точно установленной провинности „следует усматривать различные наказания, чтобы склонных к нарушениям, тех, кого не остановит любовь, страх удержал бы от греха“.
Другие примеры можно найти в главах 21, 25 и 37: „К престарелым и отслужившим братьям, соответственно слабости их сил, следует относиться с благочестивым вниманием, терпеливо и уважительно, и при телесной немощи никоим образом не следует содержать их в суровых условиях“. Из уст братьев не должна исходить „грязная клевета, наушничество, унижение, хвастовство делами прошлого, ложь, проклятия, спор и болтовня; также „ни одному из братьев нельзя называть христианина вслух вонючкой или ублюдком, даже если он является предателем или отступником“. „Тот, кто в нарушение статутов бьёт рукой светского человека, слугу или другого“, подвергается первому наказанию. Кто в споре с помощью предмета нападает на собрата или поранит его, кто в качестве зачинщика раздора или клеветы уличён будет, подлежит наказанию на неопределённое время. Тот, кто тяжело ранит христианина, подлежит годовому наказанию
[37]
[Perlbach M. Die Statuten des Deutschen Ordens Nach den Ältesten handschriften. Halle, 1890. S. 48, 59, 75, 80, 82, 86.]
.
Для обеспечения целомудренного образа жизни были изданы строгие и весьма целесообразные законы: „Двум братьям, кроме как в крайнем случае, не следует ездить верхом на одной лошади; "Во время сна, как это подобает орденским монахам (Religiösen), им следует спать в нижних рубашках и штанах"; "Во время поездок им следует избегать подозрительных мест и разговоров с женщинами, особенно с молодыми. Поцелуи для них должны быть настолько отвратительны, что они даже своим матерям и сёстрам не должны оказывать подобных знаков светской любви и чувственности"; "Кто сознательно допускает путь к подозрительному женскому обществу или интимной близости, кто говорит о желании прегрешения, подлежит первому наказанию; кто совершит прегрешение плоти, подлежит полному годовому наказанию".
Так же строго велась борьба со всеми разновидностями изнеженности: есть и пить братья должны были только в установленное время. Кто в Доме или за его пределами тайком что-нибудь ел или пил, подвергался наказанию на неопределённое время. Еда и напитки должны были быть простыми. Фруктовые сиропы, пигментум или напиток Лютера
{12}
и им подобное исключались. Для сна здоровые братья получали один тюфяк, один коврик, одну простыню, стёганое одеяло из очёсков льна или шерстяных обрезков и одну подушку. На перинах разрешалось спать только больным
[38]
[Tumler M. Op. cit. S. 394.]
.
"Деньги — это моль в орденской одежде"
{13}
. Стремление воспитать соответствующую ордену бедность указывается в особых положениях, таких как "Братьям иметь только самое необходимое, всеми способами избегать излишеств, собственности и отличия от других". Братьям конвента запрещалось иметь деньги, "если же в исключительных случаях он их получал от кого-либо, то без позволения руководства не разрешалось их оставлять на ночь". "Отсутствие собственности является первым и важнейшим делом ордена, потому устанавливаем мы, для искоренения этой чумы, что всякий брат, у которого после смерти будет найдена собственность, лишается христианского погребения и хоронится, в знак вечного проклятия, в навозной куче или в открытом поле".
У кого при жизни обнаруживали собственность, подвергали годовому наказанию
[39]
[Ibid. S. 394.]
.
Особенно тщательно оберегалась честь ордена, запрещалось принимать пищу со светскими людьми в посёлках, где находился Дом ордена, выход за разрешённые границы. Жалобы на орден, разглашение тайны ордена или капитула и тайный заговор против руководства искупались полным годовым наказанием
[40]
[Ibid. S. 395.]
.
Всего имелось четыре степени вины: лёгкая, тяжёлая, более тяжёлая и самая тяжёлая.
Лёгкой виной считались 11 проступков: отправка подозрительных писем, допущение подозрительного женского общества, разговоры о греховных желаниях, ложь, выход за дозволенные границы, еда со светскими людьми за пределами Дома, поношение братьев, упражнение в запрещённых играх, дерзкий отказ от предоставленных вещей.
Тяжёлой виной считались 12 проступков: написание писем скверного содержания, посещение дурных мест, нахождение одной ночи вне дома без разрешения, тайная еда или питьё, раздоры и распространение клеветы, опьянение вопреки предостережению, пособничество в злодеянии, нападение на братьев с помощью предметов или насильственные действия против них, дерзкие возражения чётким приказам, причинение тяжелого вреда Дому по причине нерадивости.