Немецкий орден

Между тем военачальники наёмников продолжили свои переговоры с королём о продаже страны. Король и крупные союзные города использовали все возможности, чтобы собрать необходимые деньги. При этом Торн проявил особую активность. Уже договаривались о дне, когда будет оформлен факт купли-продажи. Надежда ордена на помощь из Германии почти пропала. Курфюрст Бранденбургский Фридрих обратился к императору с просьбой повлиять на немецких фюрстов и дворянство с целью заставить их оказать ордену помощь, указав при этом, какой ущерб понесёт вся немецкая нация, если Пруссия отойдёт Польше. Но его просьба не была услышана.

Магистра в Мариенбурге каждый день осаждали предводители наёмников. Они заявили Людвигу: кто заплатит им жалование и возместит расходы, тому они и уступят страну. В середине февраля они провели новое совещание с советниками короля, но королевские условия их не удовлетворили. Это вселило в магистра некоторые надежды. Он полагал, что 10–12 тысяч гульденов на некоторое время утихомирят наёмников. Поэтому ещё раз обратился к курфюрсту Фридриху и обоим магистрам в Германии и Ливонии с настоятельной просьбой об этой незначительной сумме.

Пока шли всевозможные переговоры, военные действия в стране продолжались. В марте 1456 г. союзный отряд из Фридланда появился под стенами замка Прейсиш-Эйлау. Но гарнизон был предупреждён и неожиданной атакой обратил противника в бегство. Захватив 54 лошади, он без потерь вернулся назад

[1266]

[Schulz H., Guttzeit E. J. Op. cit. S. 78.]

.

Замком Бартен вновь овладели орденские солдаты, ими были занят и город Реден. Когда орденское войско начало штурм замка и вступило в бой с подошедшими союзниками, город загорелся. Уже и Лёбау склонялся на определённых условиях к сдаче ордену. Собор во Фрауэнбурге был взят отрядом Фолькеля Рёдера, при этом находившийся там отряд богемцев попал в плен. В связи со слабостью городских гарнизонов в Кульмской земле существовала реальная надежда, что орден сможет овладеть большей её частью. К тому же в результате настойчивых просьб появилась возможность дождаться помощи из Дании, где король сам предложил весной ввести флот на Вислу.

Все эти события никак не повлияли на требования наёмников. Год пустых обещаний вынуждал их ни на что больше не соглашаться. Они ещё раз заявили, что пока не согласились на предложения короля и с большим желанием оставили бы страну в руках ордена, если бы им выплатили хотя бы часть долга. Но и верховный магистр, и орден находились в столь тяжелом положении, что все просьбы и средства спасения были исчерпаны.

В это время по представлению магистерских посланников прелаты и рыцарство в Ливонии, на съезде в Вальке приняли решение о сборе чрезвычайного земельного налога (то есть об его "предоплате") как в епископских, так и в орденских областях в помощь ордену в Пруссии. Но предусмотрительный магистр Иоанн Менгеде заявил: дабы иметь уверенность в деле, он отошлёт деньги не раньше, чем руководители наёмных отрядов в специальном договоре подтвердят, что они освободили от своего присутствия замок Мариенбург и другие занятые ими замки и города и передали их в полное распоряжение ордена

[1267]

[Voigt J. Geschichte Preussens. Bd. 8. S. 482.]

. Руководство наёмников, не доверяя орденским правителям, не соглашалось принять это условие. Даже когда ландмаршал Ливонии Готтхард фон Плеттенберг и комтур Ревеля прибыли в Кёнигсберг и публично заявили, что после освобождения лучших замков ротмистры тотчас получат 30 тысяч гульденов, а в определённый срок ещё 100 тысяч гульденов из Ливонии

[1268]

[Voigt J. Geschichte Preussens. Bd. 8. S. 483.]

, это не смогло убедить командиров наёмников.

Тогда магистр решил выплатить небольшие деньги наиболее надёжным командирам, прежде всего, Бернхарду фон Цинненбергу (Шумборскому), как называл его магистр, "инициатору нашего спасения", герцогу Бальтазару фон Загану, который действительно пошёл на многие жертвы ради ордена, Николаусу фон Вольферсдорфу и другим.

Между тем подходило очередное время расчёта с наёмниками — день Св. Георгия. В ожидании денег мариенбургские наёмники-богемцы во главе с Ульрихом (Олджихом) Червонкой из Ледеца заключили перемирие с главами наёмников Прусского союза в Штаргарде и Нойенбурге до дня обещанных выплат.

Из Германии помощи не было. Посланники магистра посетили почти все тамошние орденские провинции, но успеха им это не принесло, так как большинство фюрстов не разрешили продавать лежащие в их владениях орденские поместья. Немецкий магистр не мог собрать даже небольшую сумму в 10–12 тысяч гульденов. Переговорами с наёмниками орден надеялся выиграть время и найти выход. Но советники короля на переговорах в Торне и Грауденце сделали им столь выгодные предложения, что наёмники стали ещё упрямее.

Однако оказалось, что у короля тоже были финансовые проблемы со своими наёмниками. В Польше, особенно в Кракове, главы богемских наёмников, часть которых ушла из Пруссии в Польшу и расположилась в окрестностях Кракова, всё настойчивее требовали своих денег. В среднем каждый командир претендовал на 40 тысяч гульденов. Польская знать, которой король также обещал возмещать военные расходы, из-за отсутствия расчёта большей частью прекратила службу. В Кракове королевский маршал и ряд рыцарей обратились к Казимиру с требованием выполнять данные обещания и предявили ему грамоты, в которых он обязался с ними рассчитаться. На его заявление, что сейчас это сделать невозможно, они у него на глазах разорвали грамоты и бросили ему под ноги печать, сказав: "Король, так как ты не хочешь сохранить силу своих грамот, то можешь повесить свою печать псу под хвост".

Королевские поместья, церкви, монастыри, духовенство и дворянство обобрали полностью, и всё же доходов с этого ни на что не хватало. Литва стойко отвергала все просьбы о помощи в борьбе против ордена. Эти обстоятельства затягивали переговоры с польским королём о продаже Пруссии.

Орден продолжал оказывать сопротивление, велись активные действия Бернхарда фон Цинненберга у Штума. Продолжались и неутомимые хлопоты орденского маршала, который вместе с ливонским магистром обещал наёмникам, если они прекратят попытки продажи страны, 100 000 венгерских гульденов к дню Св. Иоанна с условием, что после выплаты этой суммы они должны освободить Мариенбург, обещая дополнительно на день Михаэля или даже раньше выдать им такую же сумму. Прослышав, что магистр Ливонии действительно имеет эти деньги, наёмники позволили уговорить себя ещё на некоторое время. Но когда они узнали, что выплаты будут проведены только после освобождения Мариенбургского замка (условия магистра Ливонии Иоанна Менгеде), то категорически отказались. Недоверие и ярость наёмников ещё более возросла, когда Ганс фон Байзен рапу стал слух, что обещание орденом больших денежных сумм наёмникам — чистейшей воды ложь, направленная на то, чтобы не допустить короля в страну.

Чех Ульрих (Олджих) Червонка в Мариенбурге был крайне раздражён обещаниями ордена и взял на себя решение вопроса о продаже. Он без промедления отправился в Торн. Оттуда Йон фон Айххольц во главе посольства двинулся к королю, чтобы получить от него решающий ответ. Тем временем чешские наёмники заняли Диршау и Эйлау и дополнительно ввели в Мариенбург значительные силы. Людвиг фон Эрлихсхаузен содержался в замке на правах пленного и без разрешения не мог его покинуть. Прошло ещё несколько недель. В том, что сейчас будет сделан решающий шаг, никто уже не сомневался, невзирая на протест части немецких наёмников.