Немецкий орден

разрушенный форбург, и весь период

затянувшихся военных действий замок оставался в руках ордена.

Все королевские планы между тем рухнули. У Лессена он потерял убитыми и пленными 2 тысячи человек; в лагере у Грауденца из-за нехватки корма пало 3 тысячи лошадей. Так как королевские хоругви большей частью рассеялись, то он, не имея возможности начать наступление в Поморье, в начале ноября отошёл к Торну.

Начатые при посредничестве курфюрста Бранденбургского Фридриха новые переговоры не закончились ничем.

Графу Иоганну фон Монтфорту, Ульриху (Олджиху) Червонке Ледецу и многим другим командирам, находящимся в Мариенбурге, одних обещаний выплаты денег было недостаточно. Ещё важнее было требование герцога фон Загана предоставить ему города Кёнигсберг, Прейсиш-Эйлау и должность находящегося в плену маршала. Он также требовал подчинить ему всех располагавшихся в тех районах ротмейстеров, дворян и орденских рыцарей и передать ему собирающиеся в той местности налоги. Генрих фон Плауэн советовал магистру этого не делать, так как он твёрдо обещал упомянутым городам и территориям никому их не продавать, не закладывать и не передавать. Ему стоило немалых трудов отговорить герцога от выполнения этих требований.

У короля в Торне тоже была масса проблем. Всюду находились недовольные неудачным походом. Союзные города вновь оказались брошенными на произвол судьбы. Опаснее всего было настроение в Данциге. Имелся даже составленный план передать город ордену, однако заговор раскрыли, а его участников наказали.

Пока удача в общем и целом оставалась на стороне ордена.

В Эрмландском епископстве почти все вернулись под власть магистра, только сам епископ оставался в Бреслау.

Мемель во время вторжения короля вернулся под власть Прусского союза. К этому времени Ливония всё активнее принимала участие в развернувшихся военных действиях. Подошедших на помощь 200 воинов хватило, чтобы осадить город. Во время штурма подожгли город и форбург. Подошедшие данцигские корабли с продовольствием и военной помощью увидели Мемель в огне и повернули назад. Замок был вынужден сдаться ливонцам без сопротивления. Благодаря этим удачным действиям восстановили связь с Ливонией.

Герцог фон Заган тотчас послал посольство к ландмейстеру (магистру) Иоанну Менгеде с требованием срочно прибыть в Пруссию с деньгами и рыцарями и на совете с магистром выработать меры по полному освобождению страны. Маршал Генрих направился в Кёнигсберг в надежде, что теперь, когда магистр Ливонии начал энергичные действия, всё ещё может прийти к желаемому исходу.

Наконец, повторная анафема нового папы Каликстуса III в адрес союзников обещала повлечь за собой некоторые благоприятные воздействия. Орденский прокуратор Йодокус Хоенштайн долгое время старался использовать её с пользой для ордена.

Теперь главная опасность грозила ордену со стороны наёмников, здесь всё запуталось в финансовом лабиринте, из которого невозможно было найти выхода. Верховный магистр, как уже упоминалось, передал Генриху Ройсу фон Плауэну-младшему и многим другим начальникам наёмников в счёт их жалования право собственности на некоторые орденские поместья в Германии, что уже не раз становилось предметом жалоб немецкого магистра. В результате орденские наёмники перестали принимать передачу поместий. Испытывая недоверие к обещаниям верховного магистра, они всё яростнее требовали выплат наличными деньгами. Суммы, которые к тому времени орден обязался выплатить, были для него неподъёмными. Георг фон Шлибен требовал заплатить своим 600 воинам до конца года 90 379 венгерских гульденов, которые магистр обещал выдать в ближайшее время. Такие же беспочвенные посулы были сделаны и другим командирам. Получить деньги с разорённой страны шансов не имелось, так как бедность городов и деревень с каждым днём возрастала. Во многих малых городах из начисленных налогов собиралось крайне мало, а чаще вообще ничего. При сборе налогов орденские чиновники, не говоря о наёмниках, допускали насилие в отношении подданных, а это многих толкало к измене ордену в пользу союзников. Уже давно было ясно, и Людвигу фон Эрлихсхаузену в первую очередь, что орден банкрот и необходимые суммы ему просто негде взять.

Это понимали и многие командиры наёмников, и ротмистры. Во время встречи 25 ноября они держали совет. Верховному магистру было объявлено: терпение наёмников пришло к концу, на очередные отсрочки они согласия не дают, и если магистр не найдёт необходимых средств, то они будут вынуждены воспользоваться своими правами. Затем начались тайные переговоры с Казимиром IV о продаже орденских земель, чтобы таким путём получить своё жалование. Скоро стало известно, что назначен день переговоров в Грауденце с полномочными представителями короля и посланцами крупных городов и союзного рыцарства. На них должен обсуждаться вопрос о продаже земли. Людвиг пытался оттянуть этот день, но для этого ордену нужны были деньги.

Орденский маршал и герцог Бальтазар фон Заган приложили массу усилий, чтобы показать командирам наёмников всю сомнительность их намерения. Благодаря этим усилиям переговоры в Грауденце остались без последствий.

Генрих Ройс фон Плауэн в Кёнигсберге также находился в затруднительном положении. Он должен был содержать всех окрестных наёмников за счёт собираемых в Замланде налогов, но и здесь сборы ввиду обнищания населения были незначительными: если раньше три каммерамта приносили 800 марок, то теперь с огромным трудом собрали около 100 марок.

Ни один из военачальников не хотел более выполнять чужих приказов, наёмники выбирали города, где они ещё могли найти содержание, и захватывали их. В результате необходимые для обороны Люк и Лётцен остались незащищёнными, и орден их потерял. Замок Райн был осаждён вторгшимся из Мазовии войском и мог быть взят, но быстро подошедший Генрих Ройс фон Плауэн внезапно атаковал врага и почти полностью его уничтожил.

Год 1456-й

В нужде и отчаянии начался 1456 г., ордену уже нигде не доверяли и на него не надеялись. Граждане Лёбау изгнали польский гарнизон вместе с епископом Кульмским из своего города и сами заняли замок. Верховный магистр отдал им приказ (и горожанам Гутштадта тоже) о подчинении ордену, пообещав защищать их от нападений и не обременять наёмниками. Но совет города отказался выполнять это требование, заявив, что он признаёт своим господином короля Польского и не хочет его покидать. Но и Людвигена фон Мортангена с 300 всадниками в город не пустили. Нигде не удавалось удержать наёмников от насилия. Орденский маршал в Кёнигсберге, который покрывал содержание герцога фон Загана, а также должен был снабжать всем необходимым замки Рагнит и Мемель, находился в столь критическом состоянии, что стоял перед выбором: оставить ли Кёнигсберг и весь Замланд на произвол и разграбление наёмниками. Георг фон Шлибен внезапно напал на замок Алленштайн и овладел укрытой там церковной утварью епископа Эрмландского, а также всеми книгами, предметами и сокровищами соборной церкви, которые были перевезены из Фрауэнбурга.

После папской анафемы среди духовенства Пруссии царила неопределённость относительно их богослужебных отправлений. Папа оставил за собой отпущение грехов, а булла с полномочиями, позволяющими епископу отпускать грехи, ещё не была дана. Повсюду в Пруссии началось беспокойство. В Кульме анафема подвигла часть населения к возвращению под власть ордена. Невзирая на приказ магистратов о проведении месс, клерикалы воздерживалось в их исполнении, а зачастую просто игнорировали. Напрасными были угрозы сбросить непокорных священников в Вислу. Епископ не мог отменить отлучение, заявив, что каждый должен поступать, как велит его совесть. Это послужило основанием для больших волнений среди масс населения. Беспокойство возросло, когда некий священник заявил, что ему было видение: и разверзлась земля и поглотила всех проклятых, и он услышал жуткий вопль. Городской совет хотел объявить его пьяницей, но народ верил слову, звучащему с церковной кафедры, больше, чем увещеваниям советников магистрата. Для привлечения народа на сторону ордена верховный магистр пытался через прокуратора в Риме получить от папы для духовенства буллу с правом отпущения грехов, в то же время он думал, каким образом положить конец влиянию польских епископов на орденских подданных в Пруссии.