Страница 231 из 1076
В начале июня чешские главы наёмных отрядов под руководством Ульриха Червонки пришли в Мариенбург. Сделка ещё формально не была заключена. Король предложил выплатить ко дню Св. Креста (14 сентября) половину требуемой суммы в обмен на уступку половины занятых наёмниками замков, включая Мариенбург, а ко дню Св. Мартина (11 ноября) вторую половину суммы против оставшихся замков. Главы наёмников снова заявили магистру, что они с большей охотой взяли бы деньги у ордена, чем у короля. Поэтому Людвиг велел орденскому маршалу, ландмаршалу Ливонии и комтуру Ревеля ехать в Пройсиш-Марк, чтобы там вступить в новые переговоры с наёмниками (ехать в Мариенбург верховные правители уже не рисковали).
Но вопреки просьбам герцога фон Загана и орденского маршала ливонские правители вернулись в Ливонию. Генрих Ройс фон Плауэн уже оставил все надежды на обещанную денежную помощь. Кроме того, у него начались неприятные стычки с герцогом Бальтазаром фон Заганом. Герцог просил верховного магистра о назначении другого маршала в Кёнигсберг, который сможет обеспечить ему и его свите достойное снабжение путём сбора налогов и рент. Он повторил прошение, где просил позволить ему занять Замланд и всю Нижнюю Пруссию для лучшего обеспечения своих воинов. Орденский маршал со всей решимостью противодействовал ему, так как это противоречило данным замландцам обещаниям, понимая, что если он уступит герцогу, то вскоре весь Замланд и Нижняя Пруссия будут разорены.
Как ни печальны были перспективы, магистр продолжал надеяться на лучшее. Он повторно обнародовал в городской кирхе Мариенбурга папскую анафему союзникам и их приверженцам. Епископ Эрмландский сделал аналогичное сообщение в Бреслау, а благочинный фон Зольдин — в Марке, Померании и далее. Письменные извещения об этом были вывешены на церковных воротах. В Торне. Кульме и Данциге начались волнения. Симпатизирующий Прусскому союзу священник в Торне объявил папскую анафему "измышлением", что привело горожан в замешательство. Духовенство, поддерживающее Союз, пыталось доказать народу ничтожность отлучения. Всё это возбудило в народе беспокойство. Были проблемы, связанные с налоговым бременем, за счёт которого городские советы хотел покрыть задолженность перед наёмниками. Горожане не торопились платить едва выполнимые налоги. Равнодушие короля уже давно вызывало недовольство в народе, всё отчётливее становилось понимание, как мало защиты получает страна со стороны своего нового господина. Часть торнской общины снова решительно выступила на сторону ордена, обвинив городской совет в том, что он утаивает от горожан письма магистра и не интересуется их мнениями и предложениями, из-за чего город пришёл в упадок.
В Торне с каждым днём в народе росло ожесточение. Один бургомистр уже сбежал. Возмущённая толпа овладела ключом от города, в ответ магистрат призвал наёмников из Шёнзее. Войдя в город, наёмники прямо на улицах ограбили многих жителей, начались столкновения. Магистрат и городская община заняли враждебную по отношению друг к другу позицию. Одного из ораторов общины магистрат из-за его речей бросил в темницу, но горожане силой вернули ему свободу. Магистрат был предупреждён о тяжёлых последствиях, если осмелится ущемить горожан. В этих условиях даже король, прибывший в середине июня в Диршау, не решился принять предложение магистрата приехать в Торн. Это ещё больше увеличило недовольство народа, который решил больше никогда не принимать короля в своём городе и открыть ворота магистру, как только он подойдёт с войском.
В Кульме горожане и магистрат тоже противостояли друг другу. Горожане решили при удобном случае изгнать магистрат и всех его сторонников. Лишь королевские войска сдерживали возмущение народа, так как в их интересах было сохранить город за собой, ибо им уже давно не платили жалование.
Многие из бывших активных деятелей союза заметно утратили свой авторитет. Губернатор Ганс фон Байзен, в основном проживавший в Эльбинге, растерял уважение и любовь сограждан. Он часто раскаивался в поступках, которые были им совершены, и с некоторых пор почти отошёл от дел. Габриель фон Байзен и Тилеманн фон Веге страдали тяжёлыми болезнями. Остальные всё больше понимали, как обманулись в своих ожиданиях лучших времён под властью польского короля.
По совету губернатора данцигцы, чтобы прервать прохождение судов в Кёнигсберг, ещё весной забили сваями пролив напротив Бальги в косе Фрише Нерунг. В это время наёмники из Штаргарда и Нойенбурга, долго не получавшие обещанное жалование, двинулись к Данцигу, чтобы добыть себе денег. Они грабили и разоряли округу, нападали на проходящие по реке суда и сделали судоходство по Висле крайне небезопасным. В связи с этими событиями торговля Данцига почти замерла. В море выходить никто не рисковал, опасаясь датчан. Все эти обстоятельства вызвали у населения недовольство, особенно раздражала медлительность и нерадивость короля. В среде горожан образовалась партия, которая захотела передать город под крыло курфюрста Бранденбургского.
Между тем орденский маршал послал наёмникам в Мариенбурге новые предложения: в течение четырёх недель выплатить по четыре гульдена на лошадь, через пять или шесть недель — по 10 гульденов на лошадь и к Рождеству всё жалование и возмещение всех убытков. Он обещал это, ручаясь своей честью, но при этом требовал разрешить ему обложить занятые наёмниками замки и города налогами. Как только 10 гульденов на лошадь будут выплачены, наёмники должны будут освободить город и замок Мариенбург. Но руководители наёмников не согласились с его предложениями и отправили полномочных представителей в Торн, чтобы договориться с королевскими советниками, сёлами и городами о заключении договора купли-продажи.
По просьбе орденского маршала в этот раз в переговорах приняли участие многие немецкие наёмники — Георг фон Шлибен, Ансельм фон Теттау, Генрих фон Маршалк и другие, — чтобы своими требованиями так поднять продажную цену, дабы суметь воспрепятствовать сделке. План, казалось, удался: богемцы договорились с королевскими советниками о выплате 25 тысяч гульденов на 24 августа и 400 тысяч гульденов 19 декабря на день Св. Николая. До тех пор продаваемые земли останутся в их владении. Но немецкие наёмники не согласились с этим, и заключение договора купли-продажи не состоялось.
Король стоял уже у границы с внушительным войском и только ждал заключения договора, чтобы войти в Пруссию. В этом положении чехи, проигнорировав противодействие немецких наёмников, полностью дистанцировались от них. Они стали договариваться с Казимиром IV о способе выплаты обещанных сумм: полностью прусскими или польскими деньгами или половины товарами и золотом. Людвиг фон Эрлихсхаузен каждый день со страхом ожидал исполнения данных обещаний.
Война шла вяло. Данцигцы благодаря сильному флоту господствовали в заливе Фришес Хафф, 4 апреля 1456 г. они подошли к Бранденбургу и обстреливали его из артиллерии, им удалось дважды поджечь форбург. Затем они высадили десант в районе орденского имения Воллита и разграбили его
[1269]
[Guttzeit E. J. Op. cit. S. 187, 188.]
. В ответ орденский отряд из Кёнигсберга и Хайлигенбайля захватил городок Толькемит на берегу залива Фришес Хафф. Вообще-то всё то, что называлось войной, ограничивалось разбоем, грабежом и поджогами. Вся страна была отдана на откуп грабителям и мародёрам. Для многих наёмных отрядов это была единственная возможность обеспечить свои минимальные потребности.
В этом крушении всякого порядка приближался час решения. Генрих Ройс фон Плауэн вновь послал делегацию немецких наёмников к наёмникам в Мариенбурге с ещё более заманчивыми предложениями. Но им не позволили войти в Мариенбург, и когда магистр сам обратился к наёмникам с этими предложениями, они потребовали, чтобы им сначала показали обещанные деньги. Маршал выразил готовность сделать это, если наёмники пришлют представителей, так как часть средств была у него в Кёнигсберге, часть в Пройсиш-Марке. Людвиг фон Эрлихсхаузен, надеясь, что наёмники примут предложение, вновь настоятельно просил ливонского магистра прислать деньги, чтобы показать их.