Страница 218 из 1076
Замок Торн уже давно находился в полублокаде, вокруг него раскинулся военный лагерь с орудиями. Все подступы день и ночь охраняли усиленные караульные отряды, никто не мог ни войти, ни выйти. После переговоров комтура с бургомистром поступило разрешение всем желающим покинуть замок. Было запрещено подвозить продовольствие и фураж, а все послания магистра комтуру передавались только после прочтения бургомистром.
Торнский совет 7 февраля потребовал немедленной сдачи крепости. Комтур Альбрехт Кальб отклонил требование о немедленной капитуляции и просил дать ему подумать до следующего дня. В этом ему было отказано, начались боевые действия. Замок с двух сторон подвергли непрерывному обстрелу из тяжёлых орудий, форбург атаковали и подожгли. К полуночи слабый и павший духом гарнизон из присланных магистром наёмников начал разбегаться. Сопротивление стало невозможным, ночью решили сдать крепость врагу. С рассветом оговорили условия, по которым всем орденским братьям гарантировались жизнь и свободный выезд. После долгих переговоров свободный выезд был обещан и бежавшим в замок бывшим членам союза, перешедшим на сторону ордена. Орденским рыцарям позволили провести 14 дней в местном монастыре францисканцев.
Разрушенный замок Торн, фото 2010 г.
Затем их под надёжной охраной должны были отправить в какой-либо орденский замок, но не в Мариенбург, Данциг, Эльбинг, Бальгу, Бранденбург, Кёнигсберг или крепость в Кульмской земле. Их обязали не воевать против Прусского союза, если крепость, куда они отправятся, будет впоследствии осаждена союзниками.
Об этом комтур сообщил магистру, прося его дать орденским братьям некоторое содержание и указать, в какую крепость он со своими соратниками должен направиться. Их путь лежал через Тухель и Шлохау в Ноймарк (Новая марка), так как иначе магистр не сумел бы их принять.
Сразу после захвата Торна, первого орденского замка, построенного более 200 лет назад, он был разрушен горожанами до основания. Магистр узнал об этом от судьи Кульмской земли Отто фон Плехау. Стало известно, что отряды союзников из Поморья и Путцигского угла подходят к Штаргарду. Затем они обошли его с востока и разбили лагерь вблизи Меве, чтобы оттуда направиться в Эльбинг. По дороге ополчение усиливалось за счёт примыкающих к нему простых людей. Из Данцига магистр получил печальное известие: замок почти потерян, гарнизон предан, продовольствие из города не подвозится.
Выяснились ближайшие планы союзников: прежде всего они постараются взять четыре главных замка — Торн, Эльбинг, Данциг и Кёнигсберг. Также узнали, что к польскому королю уже ушло посольство от Данцига и Торна с богатыми подарками и приношениями.
Передача "отказной грамоты" повергла Мариенбург и Людвига фон Эрлихсхаузена в состояние шока. Ещё до прибытия известий из Торна магистр написал письмо союзному совету, в котором призывал к переговорам, желая устранить разногласия. Он предупреждал, что отказ союзников от исполнения клятвы на верность ордену развязывает войну. Желая предотвратить её, он твёрдо обещал, что не тронет союз, каждый год будет проводить "судебный день" и все разногласия устранять на съезде полюбовно. Он также просит союзников отказаться от штурма замков. Подобное послание он отправил и в Данциг, приглашая совет, судебных заседателей и уважаемых персон из третьего сословия к себе в Мариенбург, дабы устранить все недоразумения.
Но этот шаг был сделан слишком поздно, ему ответили: совет Данцига не может вести переговоры по такому важному вопросу. В большой спешке магистр послал курьеров к комтурам Штрасбурга, Бальги, Бранденбурга, Кёнигсберга и в другие замки. Он рекомендовал им собрать дворян и объяснить, что орден не требует ничего, кроме того, что может требовать по закону, призвать их к верности и вооружиться. Но эта рекомендация после сдачи Торна не произвела никакого впечатления, основная масса дворян присоединилась к Прусскому союзу. Через несколько дней почти все замки в Кульмской земле — Альтхауз, Голуб, Шёнзее, Реден, Грауденц, Папау и Роггенхаузен — были осаждены. Уже при первых столкновениях Штрасбург, Грауденц и Реден выступили на стороне воставших. Многие знатные люди укрылись в замках, и только угрожающие требования глав союза заставили многих стать перебежчиками.
Со всех сторон к магистру поступали просьбы о помощи: комтуры просили усилить гарнизоны, епископ Помезании Каспар — срочно прислать в Ризенбург военачальника. Из-за безмозглого приказа Генриху фон Плауэну не вводить в страну навербованных наёмников магистр никому не мог оказать содействия. Он был больше озабочен судьбой собственного замка и требовал у комтуров и пфлегеров срочно прислать верных людей для обороны Мариенбурга. К этому времени пфлегеры Зеестена и Растенбурга были арестованы, а последний из них утоплен пришедшими в ярость горожанами.
Тогда магистр обратился к герцогам Владиславу и Болеславу Мазовецким, курфюрсту Бранденбургскому, герцогам Саксонским, а вскоре и к королю Эриху Померанскому с настоятельной просьбой оказать ему срочную помощь в борьбе против неверных подданных и спасти орден из беды.
Из соседней Померании можно было рассчитывать лишь на незначительную помощь, потому что тамошние города отослали уже всех наёмников в Данциг союзникам. Комтур Шлохау Йохан Рабе с трудом получил от фогта Ноймарка несколько сотен наёмников за золото и около 40 всадников от фогта Шиппенбайль для пополнения гарнизонов замков Шлохау и Тухель и защиты от грозящей им опасности.
Таким образом, магистр пока остался без иностранной помощи. Надо было постараться получить отсрочку и содействие. Поскольку его предложения остались без внимания союзников, епископ Помезанский направил их находившимся в Помезании союзным деятелям Николаусу фон Махвицу и Альбрехту фон Вальдау. Тем временем мариенбургские чиновники начали переговоры со Штибором фон Байзеном и Рамшелем фон Криксеном. Но эти переговоры ни к чему не привели, их отослали к собравшимся в Эльбинге полномочным представителям городов и земель, а оттуда в союзный совет в Торне.
В это же время магистр, совершенно не понимая обстоятельств, обратился к королю Польскому, прося его о содействии, так как при сложившейся в стране ситуации кровопролитие было неизбежным. "И так как Вы христианский король, который, без сомнения, охотно сделает всё, что ведёт к миру и благу, мы вместе с нашими прелатами и всем нашим орденом смиренно умоляем Ваше королевское Величество: да тронут Вас раскол и несчастья этой страны и нашего ордена… и Вы выступите милостивым посредником между нами и нашими землевладельцами и городами, чтобы эти бедствия Вашей милостью, мудростью и помощью устранить и в добро обратить"
[1236]
[Ibid. S. 368.]
.
ГЛАВА 7
Тринадцатилетняя война
Год 1454-й
Но предотвратить войну уже было нельзя. Большинство крепостей в Кульмской земле — Биргелау, Папау, Альтхауз, Грауденц, Шветц, а также Меве и Соббовиц — были захвачены союзниками и заняты городскими гарнизонами. Шёнек сдался данцигцам добровольно. Замок в Данциге, где все запальники огнестрельного оружия оказались забиты гвоздями, был сдан комтуром Конрадом Пферсфельдером
{144}
городскому совету без какого-либо сопротивления, формальным договором. Он и орденские братья, согласившиеся на сдачу, получили внушительную денежную сумму и разрешение остаться в Данциге до лета. Затем они со своим имуществом уехали прочь. Замок был полностью разрушен горожанами, упомянутый комтур сам посоветовал: если крестьяне не хотят более терпеть аиста на крыше дома, то они сбрасывают его гнездо вниз