Немецкий орден

[1234]

[Ibid. S. 349.]

Во всех областях Прусского союза возникло чудовищное брожение в городах и сёлах. Ненависть и страх достигли высокой степени накала. Повсюду принимались меры по обороне и военным действиям. Беззащитный и боязливый сельский люд бежал в города, которые они должны оборонять.

Но имелись территории, остававшиеся верными ордену, и тогда состояние вражды друг к другу перерастало в гражданскую войну. Город шёл на город, дворяне на дворян, крестьяне на крестьян. Одни поддерживали орден и старые законы, другие — союз и новый порядок. Всё пребывало в разложении, беспорядке, диком брожении.

Для начала решительных действий руководителям Прусского союза недоставало только военной помощи из Польши, Богемии и Моравии, где были наняты на службу полки наёмников. Сам Георг Подебрад, губернатор Богемии, пообещал войско.

Верховный магистр утратил надежду на благоразумное решение, но попытался ещё раз унять возбуждение. В письме к епископам и правителям он заявил, что в правовом споре не искал и не ищет ничего, кроме правосудия и справедливости. Орден обвиняют в том, что он вербует наёмников, чтобы напасть на союзников и сделать их своими крепостными. Всё это ложь и измышления клеветников. Это заявление в крупных городах не имело большого успеха. В Торне комтура не хотели слушать, Ганс фон Байзен заявил, что не может доверять ни одному слову магистра. Такая же реакция была и в Эльбинге. В Кёнигсберге бургомистры городов Андреас Брунау из Альтштадта, Юрген Лангербайн из Кнайпхофа и Герман Штульмахер из Лёбенихта заявление магистра выдали за выдумку орденского маршала, с помощью которой хотят обмануть города. Только в Данциге настроение было более спокойным, городской совет объявил: он хочет только мирного урегулирования спора, с условием, что магистр пообещает ежегодный "судебный день" и что он впредь не будет преследовать членов Прусского союза, тогда негодование само собой уляжется.

Людвиг фон Эрлихсхаузен мог бы собрать всех руководителей союза на общий съезд, где за обсуждением можно было легко устранить жёсткую позицию сторон, но не все орденские правители были единодушны во мнении относительно происходящего. Но так как большая часть одобрила предложение, магистр созвал некоторых представителей союза. В большинстве это оказались представители малых городов. Съезд состоялся в Мариенбурге. На нём магистр опроверг слухи о том, что орден собирает наёмников для борьбы с союзом, также у него нет планов сделать их крепостными, а зачинщиков убить. Он заверил делегатов, что орден никогда не будет обращаться с подданными иначе, чем полагается доброму господину с верными людьми. Затем магистр ознакомил присутствующих с тем, как проходил суд императора. На суде орден не искал ничего, кроме подтверждения прав и законов. Указывая на вооружение и мобилизацию в крупных городах, он просил объяснить, какова цель этих приготовлений. Так как магистр настаивал на определённом ответе, то уполномоченные ответили: они желают остаться верными людьми для своих господ и оказать им содействие телом и душой. Обрадованный этим ответом, магистр отпустил представителей. Действительно, во многих небольших городах в сельской местности отношение к ордену стало более благоприятным, поступали заверения в верности и преданности.

Для большего доверия магистр послал Генриху фон Плауэну, занимавшемуся вербовкой наёмников в Богемии, приказ не приводить с собой в страну солдат, обставив дело так, словно они сами захотели приехать в Пруссию по собственному желанию и разумению

[1235]

[Ibid. S. 352.]

.

Руководители Прусского союза, понимая, что могут потерять своих сторонников, устроили пропагандистские турне по городам Пруссии, пробуждая у народа страх и озлобление из-за мнимых насильственных мероприятий ордена. По всей стране активно распространялись своего рода прокламации, в которых запугивали сельских жителей и горожан, объявляя, что нападение ордена возможно в любой момент. Основной целью было настроить народ против ордена. В большей мере им это удавалось, и во многих областях рыцари, кнехты и крестьяне со всем своим имуществом бежали в большие города.

Попытка Людвига фон Эрлихсхаузена через бывшего магистерского советника Ганса фон Байзена добиться от народа доверия наткнулась на категорический отказ.

Ситуация стала чрезвычайной, в Торне не хватало только формального объявления войны. День и ночь к крепости подтягивалось ополчение, и комтур в любой момент ожидал штурма. Но для повышения обороноспособности крепости не хватало орудий, пороха и гарнизона. Военнообязанные из сельской местности не хотели ехать в крепость для её защиты.

Восстание

В последние дни января 1454 г. был разработан план полного выхода из-под власти ордена. По инициативе союзного совета в Торне несколько граждан Кульма, которых Людвиг фон Эрлихсхаузен до сих пор считал верными и надёжными, отправились к комтуру Штрасбурга. Разговаривая о состоянии страны, дали ему совет: постараться убедить верховного магистра ещё раз пойти путём примирения, послать как можно скорее некоторых из своих правителей в Торн, где Ганс фон Байзен и авторитетные деятели союза снова охотно встретятся с ними для переговоров. Комтур не почувствовал подвоха и сообщил об этом магистру. Аналогичным образом поступили данцигцы, прося своего комтура убедить магистра в возможности и необходимости новых переговоров. Об этом Эрлихсхаузену написал и Ганс фон Байзен.

Людвиг фон Эрлихсхаузен решил послать в Торн комтуров Штрасбурга и Данцига, где они совместно с комтуром Торна, некоторыми поддерживающими орден важными персонами из Штрасбургского комтурства и другими представителями должны были вступить в переговоры с главами союза. Все комтуры, верные города и сёла в Кёнигсбергском Нидерланде (Нижняя Пруссия)

{143}

были с этим согласны. Но в то же время большинство придерживалось мнения, что магистр должен отложить переговоры до возвращения орденских посланников из Вены и попытаться склонить к этому союзный совет в Торне. В это же время магистр получил от епископа Эрмландского и орденского госпитальера известие, что старый король Эрих Померанский (1382–1459) пообещал помочь ордену деньгами и войском не менее 5000 человек.

В день, когда комтур Данцига должен был получить в Мариенбурге необходимые инструкции к переговорам с руководителями союза, из Кёнигсберга прибыл орденский маршал Килиан фон Эрдорф с подобным сообщением. Это усилило доверие магистра и побудило его послать в Торн и маршала. В четверг после дня Св. Доротеи (6 февраля) правители должны были прибыть в Торн. Но ещё до этого Ганс фон Байзен с другими главами союза и членами "Союза Ящерицы" 4 февраля составил обращённую к верховному магистру отказную грамоту, в которой дворянство и города союза сообщали об отказе в повиновении и исполнении клятвы верности ордену. Было рассчитано, что курьер с грамотой для передачи магистру прибудет в Мариенбург в день приезда трёх правителей в Торн. Но этот план едва не рухнул. Курьер утром 6 февраля прибыл в Мариенбург и поздно вечером 6 февраля передал магистру "отказную грамоту". Маршал и комтуры в это время находились ещё в орденском замке Папау. Обеспокоенные множеством наёмников, которых они видели в Кульмской земле, и слухами о положении в Торне, они обратились к руководителям Прусского союза с просьбой о сопровождении. Узнав об этом, Ганс фон Байзен, не теряя времени, спешно послал письмо, в котором обещал, что в Кульмзее их будет ждать конвой. В большой спешке во главе отряда богемских наёмников был послан Отто фон Махвиц, смелый, решительный рыцарь, прежде обласканный магистром. Встретив орденских правителей, он тотчас арестовал их вместе с кнехтами и в оковах доставил в Торн, где их заточили в тюрьму.