Немецкий орден

[1100]

[Ibid. S. 461.]

.

Разногласия во внешних церковных отношениях разрешали непосредственно комтур или верховный магистр, в епископских владениях — соборный капитул или епископ. Но что касалось внутреннего церковного устройства, богослужения, опеки душ или духовной должности пастора, надзор по всей стране вели епископы. Для получения информации о пунктуальном исполнении ежегодно проводились церковные визитации.

Уполномоченные состояли из каноников или авторитетных духовных лиц. Полномочия и инструкции при этом исполнялись со всей строгостью

[1101]

[Ibid. S. 461.]

.

Низкий уровень религиозного образования в народе.

Строгий надзор в церковных делах был абсолютно необходим в отношении не только духовных лиц, но и светских. Ещё нередко в народе обнаруживался недостаток робости и почтения к церкви и всем святым. Народ большей частью находился на низкой ступени религиозного образования. Нарушались церковные и христианские заповеди. Школа не являлась для церкви прочным фундаментом, ибо она ещё была слабо подготовлена. В таких городах, как Эльбинг, были вынуждены строго наказывать мирян за вмешательство в служебные обязанности священников, оскорбительные разговоры во время богослужения. В деревнях, особенно с прусским населением, эта ситуация представляла ещё более печальное явление.

При большом невежестве народа в религиозных вопросах магия, колдовство и пророчества пустили в душах пруссов глубочайшие корни, которые нельзя было искоренить никакими законами. Повсюду среди пруссов ещё были распространены языческое идолопоклонство, древние обычаи и нравы. Особенно ревностно старого язычества придерживались в Самбии (Замланде). Самбийский епископ был вынужден со всей строгостью запретить тайные сборы для проведения языческих праздников в священных лесах и дубравах. Запрещалось вызывать духов, делать жертвоприношения идолам, соблюдать суеверные обычаи, насылать проклятия и устраивать возлияния (пьянки). При погребении умерших пресекалось их сожжение.

Однако подобные запреты прятали зло ещё глубже. Несмотря на угрозы, в глубине лесов буйно процветало язычество. Часто повторявшиеся приказы и постановления для прилежного посещения богослужений, исповеди и послушания духовным лицам не приносили пользы. В сельской местности отсутствовала основа христианского образования школы. В большинстве городов учебные заведения имелись давно, и они с похвальным усердием пытались привить горожанам христианское образование. Однако деревенских школ до XV в. было чрезвычайно мало. Даже епископу Самбии казалось достаточным для прусса знать три молитвы — "Отче наш", "Я верую" (Symbolum) или "Верую". Однако зачастую пруссы не понимали языка своего священника, который для общения с ними должен был иметь переводчика. Не встречается ни одного предписания епископов о сельском школьном образовании и занятиях с молодёжью на селе. Как и орден, духовенство мало заботилось об этом. Ни епископы, ни верховный магистр не осознавали необходимости противодействовать религиозному невежеству народа.

Монастырь в Оливе

Монастыри в Пруссии также не занимались нравственно-религиозным образованием простых людей

[1102]

[Ibid. S. 462.]

.

Деятельность монастырей.

Монастыри в Пруссии никогда не могли достичь процветания и умножения своих владений, как это происходило в других христианских странах. Этому препятствовал старый запрет, по которому без разрешения ордена или епископа запрещалось возводить новые монастыри. Уже имевшиеся не имели права получать недвижимое имущество по завещанию, они обязаны были продать его в годичный срок. Монастыри оставались бедными, с незначительной собственностью, предоставленной им при основании орденом. Кроме того, орден постоянно держал их под строгим контролем и без особого одобрения верховного магистра не дозволял никакого существенного изменения и реорганизации. Даже для расширения монастырской кирхи и других мелких изменений требовалось разрешение верховного магистра. Только состоятельные монастыри в Померании, Оливе и Пелплине составляли исключение. Они добились значительных земельных владений ещё при поморских князьях, что было подтверждено орденом.

В конце XIII в., сразу после покорения страны, во многих городах поселились монахи-доминиканцы. Так как главной целью их деятельности было распространение и поддержание веры среди язычников, то в этом деле они имели существенные заслуги. Монастыри доминиканского ордена возникли в Торне, Кульме, Эльбинге, Хайлигенбайле, Рёсселе, Патоллене (монастырь Св. Троицы), Диршау, Данциге и других городах. Наряду с доминиканцами заслуги при крещении Пруссии имели францисканские монахи-минориты, им разрешили построить монастыри в Браунсберге, Вартенберге, Велау, Кульме, Торне, Нойенбурге и Данциге.

Монахи этих обоих орденов содержали себя преимущественно за счёт подаяний. В память их заслуг в христианизации страны большинство верховных магистров оказывали им почтение, проявлявшееся в виде благотворительности. Ежегодно каждый такой монастырь получал из казны верховного магистра денежный взнос, а Конрад фон Юнгинген кроме обычных подношений распорядился каждый год выдавать монастырям ещё 30 марок. Кроме того, эти монахи имели доход от Terminiren — подаяний (нищенствования). Иногда попрошайничество становилось столь назойливым, что городские власти вынуждены были пресекать эту деятельность. Монастырям доставались также некоторые денежные суммы по завещанию или путём дарения. Так, Конрад фон Юнгинген отдал распоряжение, что после его смерти монастырям этих монашеских орденов должны были пожертвовать 40 марок. Кое-что им перепадало от определённых благотворительных фондов. К примеру, в Данциге доминиканский монастырь получал от ремесленного цеха (гильдии) судостроителей 30 марок ежегодно, с обязательством ежедневно читать мессу во благо членов этой гильдии.

Цистерцианцы ещё до вторжения ордена в Пруссию имели в Померании значительные владения. Самыми богатыми являлись два цистерцианских монастыря Олива и Пелплин, наделённые многочисленными привилегиями со стороны пап и старых государей. Находясь под властью ордена, они также пользовались милостью и благосклонностью верховных магистров. Это были единственные монастыри, возглавляемые аббатами, подчинённые непосредственно папскому престолу. Остальные монастыри в Пруссии и Померании имели только приоров и подприоров в качестве глав. Они подчинялись главному настоятелю Саксонии или хранителям (Custoden) отдельных округов. У францисканцев в качестве главы монастырского конвента был настоятель (Guardian).

Кроме того, в отдельных городах имелись представители других орденских ветвей, близких к нищенствующим монахам. В Данциге был монастырь кармелитов, также живший подаяниями. В Хайлигенбайле, Конице и некоторых других местах построили монастыри августинцы-кремиты, или августинцы-отшельники. Недалеко от Данцига с 1331 г. возник монастырь Мария Рай (Marie Paradise) для картезианских монахов. Все эти монастыри находили среди магистров и орденских чиновников своих покровителей и время от времени одаривались ими.

Так как орден не позволял цистерцианцам и бенедиктинцам селиться в Пруссии, то нигде не встречается информация о монастырских школах. Монастыри в Оливе и Пелплине хотя и имели библиотеки определённого назначения, но не известен ни один человек, монах или аббат, с выдающимися научными устремлениями

[1103]

[Ibid. S. 463–466]

.

Женские монастыри.