Немецкий орден

[1085]

[Voigt J. Handbuch. Bd. 2. S. 429–431.]

.

Мельничное право.

Право постройки мельниц на речках и ручьях служило в качестве регалии ордена. Этим правом наделялись арендаторы за ежегодную плату деньгами или мукой. Если мельница находилась вблизи орденских замков или в городах, то помимо налога владелец мельницы обязан был молоть зерно орденского замка. Города и деревни редко имели это право, так как орден почти всегда рассматривал его как свою монополию. Винрих фон Книпроде особым распоряжением отменил эту монополию, но впоследствии вновь было опеределено законом, что в городах молоть зерно на мельницах ордена можно только за определённую плату, для чего был введён мельничный пфенниг (Mahlpfe

[1086]

[Ibid. S. 431,432.]

.

Право на лесное хозяйство, охоту и пчеловодство.

То, что Немецкий орден рассматривал леса, водоемы и рыболовство как предметы своего верховного права, доказывает уже то обстоятельство, что в грамотах об основании деревень и городов, а также грамотах, данных владельцам поместий, право пользования лесами оговаривается особо и подлежит налогообложению. Если леса не было в районе поместья или деревни, орден разрешал — как особую милость — свободное использование ближайших орденских лесов для получения древесины (все однозначно не переданные кому-либо леса принадлежали ордену или епископу). Использование поначалу ограничивалось только заготовкой дров, позднее распространилось и на заготовку строительного леса, но и то и другое было возможно только при условии постановки в известность ближайшего комтура или вальдмейстера (орденского рыцаря, осуществлявшего надзор над использованием лесов). Города при их основании получали, как правило, так называемый Hegewald, то есть лес, за которым город должен был следить, в неограниченное использование. Многочисленные и порой очень большие орденские лесные массивы комтуры использовали частично для целей и задач своих замков, частично для получения товарной древесины для значительной по объемам орденской торговли. Повторные предписания позволяют предположить, что использование лесов не всегда осуществлялось бережно.

Верховное право на охоту орден оставлял за собой, но на определенных условиях мог передавать другим. Для владельцев кульмских имений их права на охоту были зафиксированы еще в Кульмской грамоте; в той же степени могли города и деревни, основанные с Кульмским правом, использовать предназначенные им леса для охоты на правилах, предусмотренных Кульмскими условиями. Свободным имениям право на охоту никогда не давали. Но в больших малонаселенных лесных массивах, например, у Йоханнесбурга и Лика, где особенно щедро давали свободные имения, местные жители больше, чем где-либо в другом месте, зависели от охоты и рыболовства. При малоплодородной земле и большом поголовье диких животных жившие там люди в своём большинстве имели свободное от налогов право на охоту. С условием, что шкуры убитых зверей (Wildwerk) они должны были поставлять в ближайший орденский замок по определённым расценкам и исполнять предписания Кульмского права по охоте. Охота на бобров с давних пор была исключительным правом ордена. Каждый комтур имел полностью свободное право на охоту на подчиненной территории (Klopfrecht). Загонять зверя на охоте было частью исполнения определённой службы (барщины).

К верховным правам ордена относилось также пчеловодство, которое расматривалось как вид регалии, частично из-за широкого распространения медового напитка (медовухи), но прежде всего, из-за большого потребления воска при богослужениях. Очень прибыльна была торговля мёдом и воском с заграницей, особенно с Нидерландами. В связи с этим пчеловодство стало важной статьёй дохода ордена. Властные структуры постоянно уделяли ему большое внимание. Оно развивалось двояким образом. Большинство орденских замков имело большое хозяйство домашних пчёл (безобидных), которых в пределах комтурства разводили в бортях (ульях). Ещё значительнее был уход за дикими лесными пчёлами, на что орден добился исключительных прав, рассматриваемых как вид регалии. Поэтому нередко, наделяя деревню землёй, он приписывал часть пчёл себе, другую — деревне или требовал половину мёда. Землевладельцы могли закладывать пчелиные борти только с разрешения властей, при условии определённой сдачи полученного мёда. При предоставлении деревне леса часто категорично ставилось условие, что деревья, предназначенные для ухода за пчёлами, не должны вырубаться

[1087]

[Ibid. S. 432–434.]

.

Рыночное и торговое право.

Орден, как епископы и соборные капитулы, имел исключительное право при основании города определять его внутреннее устройство и бюргерско-правовые отношения. Только эти три инстанции могли наделять города правом торговли. Как правило, это происходило сразу при выдаче учредительной грамоты и только в отдельных случаях позднее. Если ранее такое право имелось, в основном, в крупных городах, то в течение XIV в. их получили и средние города. Во многих из них с разрешения власти было увеличено число торговых домов и мелких лавок, что свидетельствовало об активном развитии внутренней торговли. В некоторых городах доход с торговли (Kram — und Handelsgelder) или плата за место на рынке и процент от выручки (Stand — und Marktgelder) уже достигли внушительной суммы. С расширением внутренней торговли возрастали и требования властей к доходам с этих рынков.

Сборы осуществлялись с лавок и торговых помещений (домов), которые располагались на окружавшей рыночную площадь улице (рингштрассе — кольцевая улица) и занимались повседневной торговлей. Раз в неделю проводились беспошлинные (свободные) ярмарки. Кроме торговых отношений в городах, определённая розничная торговля велась и в деревнях. При этом орден или епископ имели право предоставлять некоторым лицам разрешение заниматься розничной торговлей установленными предметами, получая за это определённый сбор. Были также деревни, наделённые преимуществом свободного рынка (беспошлинного), позднее выделившиеся как торговые сёла (Marktflecken).

Эта торговля была исключительно в руках христиан, так как не сохранилось никаких свидетельств, что орден допускал евреев заниматься торговлей в стране

[1088]

[Ibid. 2. S. 434.]

.

Денежные налоги.

В качестве высшего правителя Пруссии орден являлся хозяином земельных владений, которыми он наделял своих подданных в обмен на различные налоги, повинности и службы. Во время передачи земельного надела орден выдавал владельцу письменное обязательство (Verschreibungen), определявшее между дающим и получающим договорные отношения, имевшие силу до тех пор, пока существовало данное земельное владение.

Денежные налоги платились ордену или епископам. В них входили:

1. Так называемый Кульмский пфенниг (Kulmische Pfe

[1089]

[Ibid. S. 435.]

. "Мы установили далее, чтобы всякий человек, имеющий угодья от нашего ордена, уплачивал с них нашим братьям один кёльнский пфенниг или вместо него пять кульмских [пфеннигов] и воску весом в две марки в [знак] признания [нашего] господства и в знак того, что он владеет имуществом от нашего ордена и должен будет находиться под нашей юрисдикцией, а мы милостиво обязуемся защищать его от тех, кто причиняет ему несправедливость, [и] насколько это в наших силах, возьмём его под свою защиту. Вышеупомянутый чинш они должны уплачивать ежегодно в день Св. Мартина или в течение 15 [следующих] за ним дней". День Св. Мартина, 11 ноября, был приурочен к окончанию сельскохозяйственных работ. По европейским меркам эта сумма была невелика и носила символический характер