Клятва двумя клинками

— Вы тоже с собой говорите, — буркнул Наруто. — Просто тише.

Леви фыркнул, но спорить не стал.

Когда за ними пришли, оба уже устали ждать. Поэтому первый звук шагов резанул особенно резко.

Дверь открылась. В проёме — двое солдат в зелёных плащах.

— Подъём, — коротко сказал один. — Командир ждёт.

Цепи отцепили от колец, но железо на запястьях оставили. Леви поднялся без сопротивления. Не из покорности — из расчёта. Наруто тоже встал.

Их повели вверх.

С каждым пролётом воздух менялся. Сырость оставалась внизу. Стены становились чище, ровнее. Вместо факелов начали попадаться окна. На одном из поворотов в них ударил настоящий дневной свет. Наруто замедлил шаг, жадно втянул воздух.

Пахло сухим камнем, пылью, солнцем, чуть-чуть дымом. Но не плесенью. Не подвалом.

— Не тормозим, — бросил солдат и подтолкнул его в спину.

Наруто оглянулся на Леви. Тот едва заметно кивнул: иди.

Они поднялись ещё выше. Навстречу попадались люди, и смотрели они иначе, чем тюремщики. В этих взглядах было любопытство, раздражение, оценка. Но не тупая злость.

Кабинет Эрвина оказался совсем другим миром.

Тяжёлая дверь. Много света. Высокие окна. Карты на стенах. Большой стол, заваленный бумагами, но в этом беспорядке чувствовался порядок. Всё лежало не случайно.

Эрвин сидел за столом. Плащ висел на спинке стула. Форма безупречна. Свет из окна ложился на волосы, делая их почти золотыми.

Но главное были глаза. Слишком спокойные. Слишком расчётливые.

Солдаты подвели их к столу и остановили в двух шагах.

— Садитесь, — сказал Эрвин.

Он не приказал резко. Просто сказал так, будто это само собой разумеется.

Стулья действительно стояли напротив стола. Леви сел сразу, прямо, с холодным достоинством. Наруто — чуть неловко, резче. Цепи звякнули слишком громко для этой тихой комнаты.

Несколько секунд Эрвин просто смотрел на них. По отдельности. Запястья. Ссадины. Кровь. Глаза.

— Леви, — сказал он. — Подземный район.

— Да, — ответил тот. — Если хотите, могу устроить вам экскурсию по лучшим помойкам.

— Помойки мне и без того известны, — спокойно сказал Эрвин. — Вы — интересный случай.

— Вы — тоже, — парировал Леви. — Обычно начальство не лезет в подвал за мусором.

— Я не лезу за мусором, — сказал Эрвин. — Я лезу за тем, что система не умеет использовать.

Теперь он посмотрел на Наруто.

— Его зовут Наруто?

— Наруто Узумаки, — быстро вставил тот сам, будто не хотел снова остаться без имени.

Эрвин повторил без запинки:

— Наруто.

И снова пауза. Внимательная. Изучающая.

— Он не отсюда, — сказал Леви.

— Я понял, что вы оба не совсем вписываетесь в обычную схему, — ответил Эрвин.

Он взял со стола несколько листов.

— Дети. Банда. Самодельное оружие. Удачные налёты. Потом ловушка. Сопротивление при задержании. Раненые солдаты. Двое, которых суд уже списал, — он говорил спокойно, листая бумаги. — По всем правилам вы должны были остаться внизу.

Он поднял глаза.

— Но я не люблю, когда система слишком поспешно избавляется от полезных отклонений.

Слово прозвучало нарочно чётко.

— Очень трогательно, — сказал Леви. — «Людей можно использовать лучше, чем тюрьма».

— Людей. Аномалии. Возможности, — так же спокойно ответил Эрвин.

Потом спросил:

— Вы знаете, что такое Разведкорпус?

— Психи в зелёных плащах, — пожал плечами Леви. — Иногда их ещё называют мясом.

— Мы единственные, кто выходит за стены, — ответил Эрвин.

— И единственные, кто там стабильно дохнет, — сказал Леви.

— Это можно менять, — произнёс Эрвин. — Если правильно использовать тех, кого остальные считают браком.

Леви чуть сощурился.

— Ближе к делу. Что вам надо?

— Ничего, — ответил Эрвин.

Пауза.

— Кроме вашего выбора.

Леви коротко хмыкнул.

— Выбор был вчера. Когда суд решил, что нас проще добить.

— Суд сделал свою работу, — сказал Эрвин. — Я делаю свою.

Он сцепил пальцы.

— У вас есть приговор. Пожизненное заключение в подземных тюрьмах. Или публичная казнь по решению гарнизона.

— Казнь — это умереть? — тихо спросил Наруто.

Леви кивнул.

— При зрителях и официально, — добавил он.

Эрвин продолжил:

— Я предлагаю третий вариант.

— Третий способ умереть? — сухо спросил Леви.

— Третий способ распорядиться вашей жизнью, — ответил Эрвин. — Вы вступаете в Разведкорпус. На особых условиях.

Наруто подался вперёд.

— Что это значит?

— Смертники, — не стал скрывать Эрвин. — Без званий, без жалования, без права выбирать задания. Приговор откладывается, пока вы полезны. Каждый выход за стены может стать последним.

Он говорил спокойно. Без угроз. Без утешений.

— Честнее, чем у судей, — заметил Леви.

— Я не притворяюсь, — сказал Эрвин. — Вы можете отказаться.

— И вернуться в камеру?

— И дождаться исполнения приговора.

Наступила тишина.

Наруто смотрел на карты на стенах. Круги стен. Стрелки. Линии, уходящие за пределы известного. Мысль упрямо держалась внутри: если всё равно умирать, то не в подвале.

— Они идут наружу, — тихо сказал он. — За стену. Бить титанов.

Курама внутри тяжело шевельнулся.

«И погибать. Не забывай».

«Если всё равно конец, я лучше пойду туда, где могу что-то сделать».

Он повернулся к Леви.

— Я хочу сражаться, — сказал он сначала по-своему, потом, подбирая местные слова: — Если умирать в подвале — глупо. Там нет солнца.

— А за стеной есть титаны, — заметил Леви.

— Я не один, — ответил Наруто. — Ты со мной.

Сказал просто. Как факт.

Леви долго смотрел на него. Без насмешки. Без ответа.

Если он останется внизу, всё уже ясно. Камера, цепи, медленная смерть. Если выйдет наружу — его будут использовать. Но наружу хотя бы можно выйти. Там есть шанс найти детей. Есть шанс добраться до чего-то ещё.

Он медленно выдохнул.

— По крайней мере, — сказал он, — снаружи можно успеть убить кого-то из тварей, пока они не добрались до тебя.

Потом посмотрел на Эрвина.

— Я согласен. Но есть условие.

— Слушаю.

— Или мы идём оба, или вы не получаете никого, — сказал Леви. — Делить нас даже не пытайтесь.

Эрвин перевёл взгляд на Наруто, потом обратно.

— Я и не собирался. Мне нужен комплект.

Слово резануло слух. Но Леви только кивнул.

— Тогда показывайте бумаги.

Эрвин достал два листа. Старый приговор был перечёркнут. Ниже — приписка о приостановке исполнения до окончания службы в Разведкорпусе на особых условиях. Внизу — место для подписи.

— Здесь, — сказал Эрвин.

Солдаты шагнули вперёд. Один расстегнул замок цепи на руке Леви. Железо соскользнуло, оставив красные полосы на коже.

Леви взял перо осторожно. Писать он не любил и не умел особенно хорошо. Но здесь никто не ждал красоты. Нужен был знак.

Он посмотрел на чистую бумагу и на секунду вспомнил другую — ту, на которой когда-то оформили, что он официально ничей. Тогда бумага уже решила всё за него.