Клятва двумя клинками

— Так лучше, — тихо сказал он. — Так правильно.

— Посмотрим, — отозвался Леви. — Если с этой железкой ты начнёшь бегать по стенам, я её снова заберу.

— Заберёшь — получишь в лоб, — беззлобно сказал Наруто. — У меня теперь талисман.

Луч медленно пополз вверх. Нижний край уступа снова ушёл в тень. Тепло стало слабее. Свет поблёк, сжался и начал уходить.

Они молча смотрели, как он скользит по камню, по ржавчине, по стене, пока не превратился снова в узкую полоску и не исчез совсем.

— Всё, музей закрыт, — сказал Леви, поднимаясь. — Следующий сеанс завтра. Если нас не убьют.

— Постараюсь не умирать по расписанию, — ответил Наруто. — А если пропущу — запишите в журнал.

— Ты уже в журнале, — сказал Леви. — Большими буквами.

Он первым пошёл к скобам и начал спускаться. Наруто ещё на секунду задержался, ладонью коснулся нагретого камня, будто хотел убедиться, что всё это не приснилось. Потом ухватился за ржавый металл и полез вниз.

Обратный путь показался короче. Внизу их снова встретил знакомый запах подземелья, но в лёгких всё ещё держался тонкий след свежего воздуха.

Когда они вошли в тоннель, сырость снова легла на кожу. Но шагалось легче. Леви на этот раз не уходил вперёд, а шёл почти вровень с Наруто. Иногда притормаживал, если проход сужался. Плечи их пару раз задевали друг друга, и никто не отодвигался.

— Ты вообще зачем туда первый раз полез? — спросил Наруто, когда они миновали особенно вонючую развилку. — Наверх. Просто так?

Туннель снова был туннелем: влажный, низкий, хмурый. Грибной свет цеплялся за стены, запахи спорили между собой, а от бокового прохода тянуло тухлой водой.

— Был шум, — коротко ответил Леви. — Я пошёл посмотреть. Нашёл.

Сказано это было так, как говорят о любой сделанной работе: просто.

— Шум, свет сверху… — Наруто покачал головой. — А у нас тут коллекция прекрасных запахов. Потом удивляются, почему я люблю орать.

— Ты орёшь и без запахов, — сухо заметил Леви. — Это врождённое.

— А ты молчишь, даже когда надо ругаться, — не остался в долгу Наруто. — Если ещё раз поведёшь меня молча, я всю дорогу буду говорить.

— Это угроза?

— Это предупреждение. У меня теперь официальное лицо.

Он похлопал по груди там, где под курткой лежал протектор.

Леви ничего не сказал, но уголок его губ едва заметно дёрнулся.

Логово встретило их привычным шумом: кто-то спорил из-за миски, кто-то ругался на чужие ноги, кто-то смеялся слишком громко. Над огнём уже висела кастрюля, и пар пах чем-то похожим на суп, а значит — на надежду.

Несколько человек сразу повернули головы на вход. Взгляды быстро отметили, что Леви без новых ран, а у Наруто под курткой на груди что-то блеснуло. Но вслух никто ничего не спросил.

Леви пошёл к своему месту у стены. Наруто по привычке двинулся к своему углу, но короткий жест остановил его.

Леви кивнул на место рядом с очагом.

— Сюда. Будешь мешать — сдвину.

— Щедро, — фыркнул Наруто, но сел рядом. — Если я засну и начну храпеть, считай, это месть за твой шаг в туннелях.

— Если начнёшь храпеть, — спокойно сказал Леви, — выкину тебя обратно в коллектор. Там это будет уместно.

Огонь потрескивал. Лица вокруг то освещались, то снова прятались в тень. Кто-то уже дремал над миской, кто-то выскребал остатки до последней крошки. Логово постепенно стягивалось к теплу и тишине.

Наруто устроился удобнее, подмёл под себя куртку. Рука сама полезла под ткань и нащупала металлическую пластину. Пальцы сжали ленту, и плечи его чуть расправились.

Леви сидел рядом, упираясь лопатками в стену. В руках у него ничего не было — редкий случай. Иногда он коротко косился на Наруто: на повязку, на шею, на край ленты под курткой.

Потом в паузе между тресками углей тихо сказал:

— Тебе идёт. Смотрится не хуже твоих криков.

Наруто резко повернул голову.

— Это был комплимент? — спросил он. — Или диагноз?

— Оба, — ответил Леви. — Не зазнавайся.

После этого они замолчали.

Но молчание уже не было неловким.

Угли прогорали, свет становился мягче. Дети укладывались кто где: у очага, у стен, под тряпками, на мешках. Разговоры затихали.

Наруто чуть съехал ближе к стене, и плечо его почти коснулось плеча Леви. Сделал он это не нарочно, просто так было удобнее.

— Эй, Леви, — пробормотал он уже почти сквозь сон. — В следующий раз, когда пойдёшь смотреть на дырку в небе… позови. Я сегодня не всё успел.

— Если будешь жив и не станешь вести себя глупее обычного, — ответил Леви. — Позову.

— Я всегда веду себя умно, — сонно возразил Наруто. — Это мир тупит.

— Мир будет рад узнать, — заметил Леви. — Спи уже.

Дыхание Наруто постепенно выровнялось. Рука так и осталась на груди, на ленте. Повязка отбрасывала на стену неровную тень. Во сне он выглядел младше — и от этого почему-то становилось не по себе.

Леви ещё долго не ложился. Сидел, пока угли не потемнели, пока шум логова не стих окончательно. Потом поднял руку и поправил Наруто повязку — коротко, аккуратно, почти незаметно. После этого снова нащупал на полу свою заточку и взял её в руку, просто чтобы она там была.

Огонь почти погас. В логове остался только слабый круг тепла.

Где-то далеко в шахте луч солнца уже давно ушёл, оставив после себя холодный камень. А здесь, у углей, две тени лежали почти рядом. И под курткой Наруто, у самого сердца, тускло поблёскивал маленький кусок металла с символом далёкого Листа.