Клятва двумя клинками

Наруто смотрел на них с заметной гордостью, как на людей, которые наконец научились говорить о свободе без криков и без необходимости что-нибудь ломать.

— Ты понимаешь, — сказал он тихо Эрену, — что у тебя теперь самая странная мечта?

— Это ещё почему? — удивился тот.

— Потому что ты хочешь не разрушить мир, а посмотреть его, — ответил Наруто. — Для тебя это радикальное изменение.

— Радикальное — это когда я перестану ругаться, — сказал Эрен. — А пока я просто меняю направление.

— Главное, чтобы корабль не перепутал, — вставил капитан. — У меня в маршруте пунктов «сломать мир» не значится.

Армин поправил ремень через плечо, где висел знакомый до боли блокнот, только теперь с новыми страницами и новым назначением.

— Мы будем писать отчёты, — сказал он. — О городах, портах, людях. Ты будешь получать их быстрее, чем твои инженеры успеют придумывать новые двигатели.

— Только не превращай отчёты в романы, — попросил Наруто. — Бумага, конечно, терпит, но у нас тут тоже жизнь идёт.

— Ты просто ревнуешь, — заметил Эрен. — Сейчас мы увидим столько всего, что все твои истории про чакра-двигатели покажутся скучными.

— Если вы привезёте новый вид чая, — сухо сказал стоящий поблизости матрос, — капитан обещал передать часть в лавку Леви.

— Леви оценит, — кивнул Наруто. — Особенно, если он будет ещё горче.

С берега донёсся новый крик:

— Эй, Наруто! Ты уверен, что отпускаешь правильного человека? Может, перепутаем и отправим кого-то поспокойнее?

— Поздно, — ответил Наруто. — У него уже билет. Других таких всё равно нет.

— К счастью, — тихо сказал Армин.

— К счастью, — согласился Наруто.

Капитан посмотрел на солнце, потом на воду, потом на своего помощника.

— Пора, — сказал он. — Если будем стоять ещё пять минут, кто-нибудь обязательно передумает.

— Я обещал, что не передумаю, — сказал Эрен.

— Я ожидал, что передумает море, — пояснил капитан. — Но если оно сегодня в хорошем настроении, надо пользоваться.

Наруто шагнул ближе, протянул руку. Эрен пожал её крепко, но уже без прежнего напряжения, без той жёсткости, которая раньше будто жила в костях.

— Если встретите где-нибудь кого-то, кто знает слово «чакра», — сказал Наруто, — не делайте вид, что вы про меня не слышали.

— Я скажу, что ты жив и всё ещё суёшься во все дела, — ответил Эрен. — Это будет честно.

— И добавь, что ты больше не собираешься рушить стены, — сказал Наруто. — Иначе мне потом придётся оправдываться заочно.

— Я собираюсь рушить только глупость, — ответил Эрен. — А она, по моим наблюдениям, везде одинаковая.

Армин тоже протянул руку, но вместо рукопожатия Наруто наклонился и коротко обнял его. Армин дёрнулся от неожиданности, но тут же обнял в ответ. Книга под мышкой жалобно хрустнула, как человек, которого забыли предупредить о чувствах заранее.

— Следи за ним, — сказал Наруто. — И за собой тоже.

— В этой экспедиции у нас двое сложных, — вздохнул Армин. — Я и море.

— Море проще, — заметил Наруто. — У него хотя бы нет планов на будущее.

Они разошлись. Наруто спустился по трапу на берег, ещё раз оглянулся, как будто проверял, не привязали ли корабль к пирсу какой-нибудь дополнительной, особенно подозрительной верёвкой. Матросы уже поднимали трап, доски скрипели, канаты натягивались.

— Отдать швартовы!

— Швартовы отданы!

— Двигатели к запуску!

Под палубой привычно загудели чакра-установки, корабль дрогнул, тяжёлая вода у борта вспучилась. На берегу люди инстинктивно сделали шаг вперёд, потом назад, словно одновременно хотели и придержать, и отпустить.

— Ну… поплыли, — сказал кто-то у Наруто за спиной.

— Пошли, — поправил другой.

— Пойдут — сами, — заметил Наруто. — Наше дело — не толкать сзади.

Он поднял руку и махнул — широко, как тогда, несколько лет назад, но теперь без того напряжения, в котором живёт страх потерять. Это уже был почти ритуал: провожать тех, кто идёт смотреть на мир, а не бежать от него.

На палубе Эрен поднял руку в ответ — коротко, но отчётливо. Армин помахал и рукой, и блокнотом сразу, едва не выронив карандаш. Корабль медленно отходил от пирса, верёвки соскальзывали с кнехтов, вода закрывала за собой следы.

— Эрен! — опять крикнули с берега. — Что там будешь делать, когда увидишь настоящую свободу?

— Жить, — ответил он. — И не мешать другим.

— Записывай, — сказал один из журналистов другому. — Это нам пригодится, когда будем писать о нём некролог.

— Я рассчитываю, что первым ты напишешь отчёт о кругосветке, — отозвался Наруто. — Некрологи у нас больше не в моде.

Корабль набирал ход. Флаг на мачте расправился, показывая, что ветер сегодня решил хотя бы не спорить. Чакра-двигатели гудели ровно, не громче волн. Люди на берегу постепенно замолкали: кричать вслед слишком долго неудобно, а повторяться всегда немного стыдно.

Наруто всё ещё махал рукой, хотя уже понимал, что с палубы его видят только как пятно на берегу. Эрен стоял у борта, больше не оглядываясь назад; смотрел вперёд, туда, где через пару дней будет первый чужой порт, через месяц — другая культура, через год — новая линия на карте.

— В этот раз у него нормальное лицо, — сказал тихо кто-то рядом.

— В этот раз он плывёт не убивать, — ответил Наруто. — Лицо подстроилось.

— Ты гордишься им? — осторожно спросил тот же голос.

— Я горжусь тем, что он сам дошёл до этого, — сказал Наруто. — Без подзатыльников. Ну… почти.

Корабль становился всё меньше. Сначала различались мачты, потом — только белое пятнышко паруса и тёмная полоска корпуса. У самого горизонта всё это слилось в одну точку, и точка постепенно растворилась в бликах. Море снова стало просто морем — полосой между небом и берегом, без необходимости что-то объяснять.

Народ понемногу расходился. Кто-то спешил обратно к лавкам, кто-то — в казармы, кто-то — в те самые школы, где завтра будут рассказывать, как «сын острова отправился смотреть на мир». На причале осталось меньше людей, чем чаек.

Наруто стоял до тех пор, пока глаза не начали автоматически искать корабль там, где его уже не было. Рука давно опустилась, плечи чуть устали, но ноги всё ещё стояли у самой кромки воды. Ветер трепал плащ, солёные брызги иногда долетали до лица, но он не вытирался.

Рядом послышались шаги. Тихие, короткие, как у человека, который не любит, когда доски скрипят без смысла.

— Опять дежавю, — сказал Леви, останавливаясь рядом. — Только в прошлый раз ты махал сильнее.

— В прошлый раз море казалось страшнее, — ответил Наруто. — Теперь оно просто большое.

— Большое — это когда после него приходится вытирать столько же грязи, сколько ты принёс в лавку утром, — заметил Леви. — Я надеюсь, он не вернётся с идеей открыть чайную на каждом материке.

— Если вернётся с идеей не взрывать каждый материк, это уже успех, — сказал Наруто.

— То есть ты всерьёз считаешь, что его кругосветка — это мирный план? — поднял бровь Леви.

— Это его мечта, — ответил Наруто. — А у нас тут уже достаточно чужих кошмаров.

Они стояли рядом, глядя на пустой горизонт.

— Пойдём? — спросил Леви через минуту. — У меня там стол, который ты не успел запачкать. Это упущение.