Клятва двумя клинками

Помещение, в которое они выбрались, было похоже на остов старого зверя. Балки торчали в разные стороны, ржавые конструкции переплетались, куски обшивки свисали лохмотьями. Через щели в перекрытиях пробивался свет. В воздухе плавала пыль.

— Слушаем, — тихо сказал Леви.

Все замерли.

Где-то наверху гулял ветер. Издалека доносились голоса, металлический звон, шум чужой жизни.

Всё было рядом. И всё равно далеко.

— Чисто, — сказал Леви через минуту. — Пока.

Они пошли дальше по узкому проходу между резервуарами.

Здесь уже не пахло канализацией. Только ржавчиной, старой краской и сухой пылью.

Впереди висела на петлях тяжёлая дверь.

Леви взялся за ручку. Худой встал сбоку.

Дверь открылась с протяжным скрипом.

Внутрь сразу хлынул свет.

Не луч — целая стена света.

Пыль вспыхнула в воздухе. Пространство побелело.

Свет ударил Наруто в лицо.

Он зажмурился, отступил на шаг и прикрыл глаза рукой.

— Что с ним? — фыркнул коренастый. — Свет увидел.

— Отвык, — сказал худой.

Наруто медленно открыл глаза.

Сначала всё было белым пятном.

Потом из него проступили балки, бетон, проём.

Под ногами — площадка с щербатым краем.

Дальше вниз уходили каменные уступы.

А впереди была Стена.

Огромная.

Камень, ряды блоков, швы, серые полосы. Она поднималась так высоко, что глаз не мог сразу охватить её всю.

Свет был бледный, утренний, но после подземелья казался ослепительным.

Ветер коснулся лица Наруто. Залез под рваную куртку. Пах пылью, дымом, сухой травой и чем-то живым.

— Смотри, — тихо сказал худой. — Его на воздух потянуло.

Наруто стоял на самом краю площадки и держался за шершавый бетон так, будто боялся не высоты, а того, что всё это сейчас исчезнет. Он щурился на свет, и на лице у него не было ни привычной ухмылки, ни злости.

Он улыбался тихо, почти незаметно.

Так улыбаются, когда вдруг видят то, что уже почти успели потерять.

— Эй, — толкнул его плечом коренастый. — Не высовывайся. Там глаз больше, чем крыс в коллекторе.

— Вниз смотри, — добавил худой. — Вверх дорого.

Леви стоял чуть в стороне, в полосе тени. Свет до него не доходил, и он будто специально остался там.

Он поднял голову и посмотрел на Стену.

Лицо у него обычно было ровное, жёсткое, почти пустое. Сейчас на нём появилось что-то другое.

Скулы напряглись. Губы сжались. Взгляд стал узким и тяжёлым.

— Смотри, — шепнула девчонка худому. — Сейчас опять начнётся.

— Каждый раз одно и то же, — буркнул он. — Приходим сюда, и он на неё смотрит, будто она ему что-то должна.

Леви глядел вверх так, будто хотел пробить эту каменную громаду одним взглядом.

В его глазах не было ни страха, ни восторга.

Только злость. Тихая и упрямая.

— Сейчас упадёт, — пробурчал коренастый. — Так и стоит, голову задрал.

— Не дождёшься, — ответил худой.

Наруто перевёл взгляд со Стены на лицо Леви. Потом обратно.

И снова на него.

Он ничего не сказал, но губы чуть дрогнули — будто внутри что-то встало на место.

Леви почувствовал этот взгляд и резко повернулся.

Выражение исчезло сразу. Лицо снова стало холодным и рабочим.

— Что смотришь, — сказал он. — Работать.

Он показал на разбросанные вокруг железки, ящики, поддоны — на всё, что для других было мусором, а для них значило еду, тепло и ещё один день жизни.

— Там собираем, там складываем, — пояснил худой Наруто. — Свет, конечно, красивый, но в мешок его не положишь.

Техническая зона жила остатками прежней жизни. Когда-то здесь ходили люди, что-то чинили, таскали, ругались. Теперь здесь бывали только те, кого наверху никто не ждал.

Пыль лежала слоями, балки скрипели, ветер гулял по щелям.

Дети разошлись цепочкой.

— Мне всё железное, — заявил коренастый. — Я в прошлый раз трубу нашёл. Из неё потом вещь вышла.

— Из тебя вещь не выйдет, — отмахнулся худой. — Ты железо глазами ешь.

— А ты тряпки любишь, — огрызнулся тот.

Наруто получил короткий кивок в сторону разбитого склада.

Через щель виднелись вываленные ящики, тюки, куски брезента.

— Неси, — сказал Леви. — Всё, что не сгнило.

Слов Наруто не понял, но направление уловил.

Внутри склада пахло пылью, деревом и старой тканью. Воздух стоял тяжёлый, будто его тут давно никто не тревожил.

Наруто пролез через обломки двери, перебрался через коробки, которые подозрительно шуршали под ногами, и нашёл стопку брезента. Потянул.

Брезент пошёл.

И вместе с ним рухнула половина полки.

Грохот разнёсся по складу.

— Тихо! — сразу прошипели снаружи.

Наруто замер.

Ничего не произошло. Только эхо прокатилось под потолком.

— Деревянный слон, — проворчал худой. — Это не вылазка, это наказание.

— Тащи, — сказал Леви. — Пока наверху никто не заинтересовался.

Работали быстро и молча. Всё, что могло пригодиться, уходило в мешки: тряпки, железо, проволока, бак, обломки дерева.

— Это моё, — заявил коренастый, уцепившись за старый бак. — Я в нём буду мыться.

— Ты сначала в него влезь, — фыркнул худой.

— Сначала бак, — отрезал Леви. — Потом ты. Если бак выдержит — значит, хороший.

Наруто таскал молча.

Мешок быстро тяжёлел. Плечо ныло, ладони стирались по старым ранам. Он только сжимал зубы, перехватывал ремень и поднимал следующую железяку.

Иногда он поднимал голову и смотрел на потолок ангара, где сквозь щели падали полосы света.

Мир наверху был рядом.

И всё равно не его.

— Не отстаём, — бросил Леви. — Свет никуда не денется.

Сказал так, будто свет действительно стоял у него в подчинении.

Наверху они задержались ненадолго. Каждая лишняя минута казалась опасной. Иногда ветер приносил голоса. Каждый такой звук заставлял всех напрягаться.

— Всё, — сказал наконец Леви. — Вниз.

— А солнце? — тихо спросил самый мелкий.

— Солнце не убежит, — ответил Леви. — Если доживёшь — ещё увидишь.

Фраза повисла в воздухе сухо и спокойно.

Наруто, проходя мимо двери, на секунду задержался. Вдохнул глубже — будто хотел забрать этот воздух с собой.

Потом полез обратно в шахту.

Спускались медленнее. Мешки тянули вниз, руки скользили по металлу.

— Эй, циркач, — шепнул худой Наруто. — Может, вниз тоже по стене?

Наруто усмехнулся.

И всё-таки полез по скобам.

На сегодня и так хватило.

— Во, уже как человек, — сказал коренастый. — А то паук.

— Пауки полезные, — заметил худой. — Они мух едят.

— Ты у нас главная муха, — отрезала девчонка.

Шахта проглотила их одного за другим.

Свет наверху сжался до полоски.

Потом до царапины.

Потом исчез.

Осталась влажная темнота.

— Дом, милый дом, — вздохнул коренастый.

— Скучать будешь в могиле, — сказал Леви.

Логово встретило их привычным полумраком и запахом дыма.