Страница 73 из 80
— Не грусти, — шепчу я ей. — Твоя очередь еще впереди. И я буду рядом, как ты была рядом со мной все это время. Слышишь?
— Верю.
Сегодня Амишка и Дима — муж Милены — в роли свидетелей.
Регистратор говорит красивые, важные слова. Я слышу их обрывками. «…судьба… ответственность… поддержка…». Но все они сливаются в один главный смысл: это навсегда. Не на год, не до первой ссоры. Навсегда. И меня это не пугает. Наоборот, от этого слова становится спокойно. Потому что с Эмином — это не клетка. Это фундамент. Фундамент, который мы сами заложили, проходя через огонь и лед, и теперь он незыблем.
— Вы готовы вступить в брак? — звучит вопрос.
Я смотрю на Бестужева. Вижу свое отражение в его темных глазах. Вижу там ту девчонку, которой была когда-то, и женщину, которой стала. Вижу наше будущее. Вижу седые волосы, смех на кухне по утрам, поддержку в трудную минуту и тихое счастье обычных дней.
— Да, — говорит он. В этом одном слоге — целая вселенная чувств, которые он так редко озвучивает.
— Да, — выдыхаю я.
Мое «да» выходит не из горла. Оно поднимается откуда-то из самых глубин, из того места, где хранилась любовь все эти годы, несмотря ни на что. Оно легкое и тяжелое одновременно. Это самое честное слово в моей жизни. Слово, которое ставит точку в прошлом окончательно и открывает дверь в будущее.
Мы обмениваемся кольцами. Когда он надевает холодное кольцо на мой палец, время замедляется. Я чувствую каждую миллисекунду этого движения, вес металла, тепло его кожи. Это как печать. Не собственности. А принадлежности. Я принадлежу ему. Он принадлежит мне. И это — не потеря себя. Это — обретение целого. Обретение той самой половинки, без которой я всегда была неполной.
Когда он целует меня, уже как муж, в тишине, взорвавшейся аплодисментами, я не чувствую ничего вокруг. Только его губы, твердые и нежные одновременно, и вкус этого поцелуя — вкус долгожданной победы. Не над кем-то. Над временем. Над глупостью и ошибками. Над всеми теми силами, что пытались нас разлучить. Поцелуй-клятва, поцелуй-обещание и поцелуй-начало.
Эмин отстраняется, его глаза снова на мне. В них горит знакомый огонь, но теперь там нет и тени боли. Только чистая, безудержная радость.
— Ну что, жена? — тихо говорит он. Последнее слово звучит как самая прекрасная музыка.
Я касаюсь его щеки,все еще не веря, что мы теперь женаты.
— Поехали домой, муж, — шепчу в ответ.
— Домой? — усмехается Эмин. — Нет, родная. Наш первый вечер мужа и жены начинается с сюрприза. А потом… В ресторан. Нас гости ждут.
Регистратор вручает нам свидетельство о заключении брака в бархатном футляре. Я беру его. Оно такое тонкое, невесомое, но в его тяжести — весь вес нашего выбора, любви и новой жизни. Я прижимаю его к груди, где бешено бьется сердце, которое теперь навсегда принадлежит ему. Это не просто бумага. Это наш пропуск в общее будущее.
Мы выходим из зала под аплодисменты, ослепленные вспышками фотокамер. В коридоре Эмилия обнимает нас.
— Мы едем в ресторан, — говорит она. — Женя уже там, организовывает последние штрихи и встречает гостей. Все будет идеально. Вы не торопитесь.
Родители Эмина подходят следом. Арина целует меня в щеку, ее глаза еще влажные.
— Поздравляю, дочка, — шепчет она. Эмиль-старший пожимает руку сыну и обнимает меня, коротко, но крепко.
— Берегите друг друга, — говорит он просто. Мы киваем. Они забирают Аришу и маленького Эмиля, которые напоследок обнимают нас — один за ногу, другой за руку.
— Я поеду в ресторан вместе с Ириной, — сообщает Амина. — Там и встретимся.
— Хорошо.
И вот мы уже выходим на крыльцо. Воздух мягок и свеж. Мой белый джип ждет нас. Эмин открывает мне дверь, и я уже собираюсь сесть, как мой взгляд скользит чуть в сторону, на другую сторону улицы.
Там, в тени старого клена, стоит мой отец. В потертом, но чистом пиджаке, в котором я видела его на днях у агентства. В руках он держит огромный букет красных роз. Он не идет ближе. Просто стоит и смотрит. Его лицо бледное, в глазах — смесь стыда, надежды и какой-то щемящей грусти. Наш взгляд встречается. Мир вокруг замирает. Шум улицы, смех людей, выходящих из здания, — все это превращается в фон.
Эти розы — не поздравление. Это молчаливое покаяние. Это просьба о прощении, которую он не может вымолвить. Это вся его боль за пропущенные годы, за недосказанности, за то, что он не был рядом тогда, когда был нужнее всего. Сердце сжимается то ли от старой боли, то ли от новой, незнакомой жалости. Я замираю, не зная, что делать — махнуть ему рукой, отвернуться, или же подойти…
Бестужев, заметив мою неподвижность, оборачивается. Его взгляд следует за моим. Он видит отца. Лицо Эмина мгновенно становится каменным, непроницаемым. Он не говорит ни слова. Просто кладет свою тяжелую и твердую руку мне на плечо. Этот жест говорит одновременно и «я здесь», и «решение за тобой».
А я не могу свести глаз с отца, потом смотрю на алые розы, такие неуместно яркие на фоне его серой фигуры. Я делаю глубокий вдох. И очень медленно, почти неуловимо, киваю. Всего один раз. Не улыбаюсь. Не машу. Просто киваю. Это не приглашение. И совсем не прощение. Это… признание. Признание того, что я его вижу. Что этот день настолько важен, что даже он, откуда-то из глубин своего забвения, нашел в себе силы прийти и встать там, в тени, с букетом, как последним аргументом.
Потом я поворачиваюсь, опираясь на руку Эмина, и сажусь в машину. Он закрывает за мной дверь. Когда он садится за руль, я бросаю последний взгляд в окно. Там, под кленом, уже никого нет.
муж заводит двигатель, его рука ложится на мою.
— Всё в порядке? — тихо спрашивает он.
Я смотрю на него, затем на свидетельство, лежащее у меня на коленях. На наше будущее.
— Да, — говорю я, и на этот раз в моем голосе нет и тени сомнения. — Теперь — всё. Поехали.
Глава 69
Сижу, прижимая к груди бархатный футляр со свидетельством, и все еще чувствую на губах вкус его поцелуя — смесь уверенности и нежности. Эмин ведет машину одной рукой, а другую положил мне на колено. Его большой палец мягко водит по шелку моего платья.
«Жена» — снова проносится в голове его слово, отзываясь сладким эхом. Я смотрю на его профиль, на сосредоточенное выражение лица, и мне все еще кажется, что это сон. Самый прекрасный, невероятный сон.
Не знаю, как описать те чувства, что хотят вырваться наружу. Мечтала ли я об этом? Да, но это было давно. После рождения Ариши я очень хотела вычеркнуть все прошлое. И если бы кто-то пару месяцев назад сказал, что придет тот день, когда Эмин назовет меня своей женой, я бы покрутила пальцем у виска. Потому что…
Ну не верю я!
Мы едем по незнакомой мне дороге. Машина скользит по городу, затем сворачивает на загородную трассу, и вдалеке показываются силуэты древних, величественных гор.
— Куда мы? — наконец спрашиваю я, понимая, что я даже предположить не могу, что задумал Бестужев.
Эмин бросает на меня быстрый взгляд. В уголках его глаз появляются знакомые морщинки от улыбки.
— Я же сказал — сюрприз. Если я расскажу… Не смогу тебя удивить.
— Ты удивляешь меня каждый день, Эмин.
— Это другое, — хрипло смеется он. — Завтра, как только придем в себя, обязательно поедем смотреть, как идет строительство нашего дома.
— Вот видишь… Я же говорю — ты удивляешь меня каждый день. И, хочешь сказать, мы сегодня устанем?