Страница 74 из 80
— Конечно. Празднование нашей свадьбы продолжится до глубокой ночи. Боюсь, даже после этого мама с папой не успокоятся. За завтра тоже что-нибудь придумают.
Я лишь смеюсь. Да, Арина с Эмилем невероятные люди.
Мы съезжаем на узкую, петляющую дорогу, которая ведет вверх, в горы. Воздух становится чище, холоднее, пахнет хвоей и каменной свежестью. И, наконец, за поворотом открывается вид, от которого перехватывает дыхание.
Мы на высокой скальной площадке. С одной стороны — почти вертикальный обрыв, поросший соснами. С другой — безбрежно раскинулось горное озеро цвета жидкого аквамарина, невероятно глубокое и спокойное в чаше, окруженное сверкающими снежными пиками. Небо такое близкое и огромное, что кажется, можно протянуть руку и коснуться лазури. Свежий и резкий ветер играет фатой и треплет пряди моих волн. Это место вне времени. Древнее, величественное, пугающее своим масштабом.
— Боже, — выдыхаю я, выходя из машины. Тяжелое платье вздымается порывом ветра.
— Наше место, — говорит Эмин, подходя ко мне сзади и обнимая за талию. Его губы касаются моего виска. — Только наше.
Эмин закидывает свой пиджак на мои плечи. Обнимает, целует в шею.
Спустя минут пять приезжают еще две машины. Из одной выходит стилист, поправляет фату и макияж, пока на площадке бесшумно суетятся фотографы с огромными камерами. Я привыкла к объективам, командам и работе. Но сейчас все иначе.
Это не работа. Это — исповедь. Выплеск души на фоне вечности.
Эмин берет меня за руку и ведет к самому краю, где камень обрывается в бездну, а перед нами открывается вся панорама озера и гор. Ветер бьет в лицо, и я инстинктивно прижимаюсь к нему. К его теплу и твердости.
— Не бойся, я тебя никогда не отпущу, — шепчет Эмин мне на ухо. Его голос тонет в шуме ветра, но я слышу каждое слово.
И начинается магия.
Камеры щелкают, но я их почти не замечаю. Я вижу только своего мужа. Чувствую только его руки, которые то крепко обнимают меня за талию, то нежно касаются шеи, сдвигая фату. Его взгляд, полный такой безудержной нежности и гордости, что внутри меня все переворачивается.
— А теперь, Амелия, подарок, — говорит он тихо.
Жестом что-то говорит одному из мужчин. Тот, кивнул, приносит коробку из темно-синего бархата. Бестужев открывает ее. А я… застываю.
На черном шелке лежит гарнитур. Не просто украшения, а произведение искусства. Колье из платины тончайшей работы, где бриллианты огранки «багет» переплетаются с крупными, идеально чистыми изумрудами цвета горной воды внизу. Серьги-подвески и массивное, но изящное кольцо в том же стиле. Это невероятно. Это дороже всего, что я когда-либо носила.
— Эмин… — я не могу найти слов. Это слишком.
— Это цвет твоих глаз, — говорит он просто, как о чем-то очевидном. — Когда ты злишься, они становятся точно такими. Зелеными и глубокими, как это озеро. А бриллианты… это звезды, которые в них отражаются.
Он сам надевает колье. Металл прохладен, но почти мгновенно согревается от тепла кожи. Потом серьги. Его пальцы бережно касаются моих мочек. По спине бегут мурашки. И наконец кольцо на безымянный палец правой руки, рядом с обручальным. На мне лежит целое состояние. И целая вселенная его чувств.
Мы снова поворачиваемся к пейзажу. И Эмин… Эмин не дает мне ни на секунду забыть, что происходит. При каждой возможности, между сменами поз, он наклоняется и целует меня. Нежно, воздушно, в основание шеи, где бьется пульс. Потом в обнаженное плечо. Потом берет мою руку и подносит к губам, целуя каждый палец, а затем — тыльную сторону ладони.
Каждый его поцелуй — тихое, интимное «ты моя». Это обещание. Это восторг.
Я таю.
Я модель. Я должна держать лицо. Но сейчас все мои профессиональные навыки летят вниз, в эту бирюзовую бездну. Я не работаю. Я живу. С такой интенсивностью, что кажется, сердце не выдержит.
Смотрю в объектив, а сама думаю: «Это все правда. Я стою на краю света, и меня целует невероятный мужчина. И он — мой муж. Мой. Эмин Бестужев. Тот самый, о котором я когда-то плакала ночами, думая, что навсегда потеряла. Тот самый, кто является отцом моего ребенка. Когда-то я перестала о нем мечтать, закопала надежды глубоко, решив, что одна — это мой удел. А теперь…»
Ветер несет его запах — древесный, пряный, такой родной. Он снова целует меня в шею, обнимая сзади, и мы смотрим вместе на озеро. В этот миг я чувствую каждой клеткой: мы не просто воссоединились. Мы родились заново. Здесь и сейчас. Мы стали сильнее. Мудрее.
Мы теперь навсегда.
Фотографы просят последний кадр. Эмин поворачивает мое лицо к себе.
— Довольна, жена? — спрашивает. В его глазах пляшут искорки того самого озорного парнишки, которого я полюбила когда-то.
Не отвечаю словами. Поднимаюсь на цыпочки, сама нахожу его губы и целую. Целую так, будто это наш первый и последний поцелуй. Со всей страстью, благодарностью. Со всей невероятной, ослепительной любовью, которая переполняет меня до краев.
Щелчки камер звучат как отдаленные аплодисменты вселенной. Но для нас сейчас нет никого. Только он, я, ветер в горах и наше «навсегда», запечатанное в холодном бриллиантовом огне и в тепле его губ.
Он отрывается, прижимает мой лоб к своим губам.
— Теперь надо ехать к нашим, — говорит он хрипло. — Пора показать всем самую красивую женщину на свете. Мою жену.
Когда мы идем обратно к машине, Эмин снова накидывает пиджак на мои плечи, его рука твердо лежит на моей спине.
Это не сон. Это — наша новая, фантастическая, выстраданная и заслуженная реальность.
Сегодня она открывает новые горизонты.
Глава 70
В машине, отъезжая от захватывающей дух скалы, мир снова становится реальным. Но какой-то новой, праздничной реальностью. Я ловлю свое отражение в темном стекле: взъерошенные ветром волосы, сбитая фата и макияж, требующий вмешательства. Чувствую себя такой сказочной и… счастливой.
— Подожди секунду, — говорю я Эмину, открывая бардачок в поисках компактной пудры и блеска для губ.
Он, управляя машиной, бросает на меня теплый, смеющийся взгляд.
— Суетишься. Ты и так прекрасно выглядишь. И без всякой этой… штуки, — кивает он в сторону косметички.
Я наношу легкий слой пудры, пытаясь убрать блики.
— Это не «штука», а элементарный респект к гостям, — отвечаю, стараясь говорить серьезно, но уголки губ предательски ползут вверх. — Не могу же я явиться туда, как горная фея после шторма.
— Могла бы. Ты бы их покорила. Но я понимаю, — его рука ложится поверх моей на сиденье, большой палец водит по моим костяшкам, где поблескивают новые кольца. — Ты хочешь, чтобы все было идеально. Как ты сама.
— Перестань, — притворно фыркаю, закрывая пудреницу.
— Сегодня? — приподнимает бровь Эмин. В его голосе звучит знакомая до мурашек хрипотца. — Я теперь твой муж. У меня пожизненная лицензия на то, чтобы говорить тебе, какая ты идеальная. Свыкайся.
От его слов и этого простого, уверенного «твой муж» внутри все снова оборачивается сладким, томным вихрем. Я откидываюсь на подголовник, смотрю на него. До сих пор не верится. Ну совсем.
Мы подъезжаем к «Эвересту». Огни ресторана ярко и празднично горят. Эмин выходит, обходит машину и открывает мне дверь. Протягивает ладонь, в которую я кладу свою.
— Готова, жена?
— Больше чем когда-либо, муж, — шепчу в ответ. Мы идем к входу плечом к плечу. Заходим, преодолеваем длинный коридор и наконец заходим в зал.