Эмин. Когда любовь стала исцелением [Вторая часть]

Эмин

Эмин. Когда любовь стала исцелением

— Тебе нужно подать вакансию, Амелия. Уверена, что тебя возьмут туда! И зарплата хорошая! Ну почему ты не хочешь, а?

Амина пытается уговорить меня, однако у меня нет желания устраиваться моделью. Лучше найду работу по профессии, чем буду позировать на камеры. Да, радует, когда вижу свои фотографии в журналах, но в то же время я постоянно на иголках. Потому что для дочери времени не остаётся. Слишком плотный график. Да и порой просят раздеться, а я не люблю фотографироваться в нижнем белье. Не мое это — быть моделью.

— Я подумаю.

— Блин, Ами! Я тебе говорю… Очень известное агентство! Чтобы туда зайти… Девушки чего только не делают! А ты ещё и нос воротишь. Неужели нравится сидеть в том офисе, до вечера разбираться с бумагами, так еще и терпеть постоянно недовольного начальника? И зарплата до следующей еле хватает!

— Не нравится, конечно, но другого выхода пока нет.

— Есть выход! Как нет? Я твою фотографию кое-кому показала, — последнее предложение говорит тише. — Своему начальству. Ты ей понравилась. Сказала, чтобы пришла и что у тебя есть все шансы попасть в их агентство, стать известной моделью. Ну, Ами… Я сама туда с огромным трудом устроилась. Да, совершенно другая должность, но я и этому рада. Всё-таки модель из меня… Такая себе.

Она указывает на свою фигуру. Рост у нее высокий, как раз хороший для модели, но за последние годы, за стресс, который она пережила, стала немного кругленькой. Не скажу, что слишком много лишнего веса, но и сорок второй размер… Не маленький.

Я вздыхаю, глядя на подругу. Может, действительно стоит попробовать? Если будет хорошая зарплата, то можно нанять няньку. Я так боюсь, что дочка будет лишена моего внимания, что всегда, прежде чем устроиться на работу, в первую очередь смотрю на график.

— Хорошо. Ты мне скажи, когда туда ехать?

— Прямо сегодня! Отвезем малышку в садик, а потом поедем! Пожалуйста, Ами, не отказывайся. Я с таким интересом рассказывала про тебя, уговаривала дать шанс…

— Моя хорошая, — смотрю на себя в зеркало, вздыхаю. — Не нужно для меня что-либо делать, ладно? Я боюсь тебя подвести, разочаровать.

— За годы, что мы знакомы, ни разу такого не было, подруга, — Амишка встает сзади, обнимает меня за талию и кладет подбородок на мое плечо. Наши взгляды в отражении встречаются. — Ты же знаешь, что ты мне самый родной человек в жизни. Люблю я тебя больше всех.

— Все взаимно, родная.

— Иди, одевайся подходяще. А я пойду разбужу малышку. О ней я позабочусь, ладно? Старайся выглядеть крышесносно.

Не знаю, что Амина имеет в виду, но я достаю из шкафа темно синее платье, облегающее тело. Туфли тоже. А потом иду в ванную, принимаю душ. Высушив волосы, укладываю их, одеваюсь и наношу легкий макияж. Лайнер, тушь и помада. Амина что-то болтает с Витаминкой, а я, покрутившись вокруг своей оси напротив зеркала, убеждаюсь, что выгляжу хорошо и отправляюсь к ним.

— Девочки, я готова.

— Ай, — дочка закрывает рот ладонью, отложив бутерброд. — Мама сегодня кукла-Барби!

Амина смеётся, разглядывая меня.

— Да. Сногсшибательно. Именно такой я тебя и хотела видеть. Ну что, идем одеваться, малыш?

— Да!

Выходим мы из дома спустя десять минут. Я дико волнуюсь, пусть и стараюсь не подавать виду. Амина вызывает такси, сказав, что портить макияж и потеть в автобусе не стоит. Мы отвозим дочку в сад, а потом отправляемся в то самое агентство, где работает подруга.

По пути звоню начальству, сообщаю, что чувствую себя плохо и, возможно, немного опоздаю. Конечно, слышу недовольство. Хотя… я зря, наверное, решила дать знать. Ведь вероятность того, что моя кандидатура вовсе не устроит новых работодателей, велика. И я отправлюсь на работу вовремя. Сегодня моя смена начинается в двенадцать.

Такси останавливается у высокого стеклянного здания, и я на мгновение замираю, прежде чем открыть дверцу. Вытянутый вверх фасад сверкает на солнце, отражая облака и город, будто всё, что происходит внутри, прячется за зеркальной завесой. Блестящая поверхность играет бликами, манит, но в то же время настораживает. На входе табличка с коротким, звучным названием агентства. Я сглатываю комок в горле.

— Пошли? — Амина выходит первой, смотрит на меня и подбадривающе улыбается.

Киваю, беру себя в руки и выхожу. Мы направляемся к стеклянным дверям. Шаги по плитке отдаются глухо, а сердце стучит всё сильнее. Мне кажется, его может услышать даже Амина.

Автоматические двери мягко раздвигаются, и мы оказываемся в холле.

И в тот же миг мой взгляд цепляется за огромное изображение на стене. Воздух вырывается из груди с тихим всхлипом.

— Это она… — выдыхаю я почти неслышно.

На стене большой портрет. Женщина в строгом, элегантном костюме смотрит прямо на меня. Я узнаю её мгновенно. Та самая. Та, что появилась тогда, в самую страшную ночь моей жизни. Та, чей голос прорезал тьму и страх. Та, чей крик и сигнал машины отогнали пьяных ублюдков, схвативших меня в незнакомом переулке.

Я почти потеряла тогда сознание от ужаса, но помню, как она подбежала, держала меня за плечи, повторяя, что всё хорошо, я в безопасности. Помню, как трясущимися руками усаживала меня в свою машину. Как сжимала мои ладони, когда я не могла говорить. Как отвезла в свой дом и осталась до того, пока не убедилась, что со мной всё в порядке.

Моя спасительница.

— Ами, ты чего? — Амина останавливается рядом, касается моей руки. — Ты побледнела…

Я смотрю на Арину, которая изображена на картинке, не веря своим глазам.

— Это она… Она меня спасла. Тогда, в городе… — голос дрожит. — Помнишь, я рассказывала?

Глаза наполняются слезами. Я даже не могу их сдержать. Всё снова возвращается: тот холод, паника, страх… а потом её тёплые руки, успокаивающие слова.

Когда родилась дочка, я не думала про Бестужева. Так и повторяла слова благодарности Арине, хоть и она не слышала мои слова. Благодаря ей я смогла держать свою здоровенькую дочь на руках.

— Ты уверена? — Амина смотрит на портрет, потом на меня. — Она владелец этого агентства, Ами.

Я качаю головой. Конечно, это она. Те же глаза. Те же высокие скулы. Та же энергия.

Стою с опущенными руками, сжимая ремешок сумки, и чувствую, как внутри медленно ослабевает тот давний страх. Он уступает место благодарности. Той самой, что живёт в груди уже давно, но которой я никогда не могла дать выход.

Сегодня я смогу. Сегодня, возможно, я встречу её снова. Даже если не стану здесь работать, хотя бы ей в лицо ещё раз скажу спасибо.

— Пойдём, — тихо говорит Амина, — Нас уже ждут.

Я киваю. Глубоко вздыхаю, расправляю плечи, вытираю влажные глаза. Надеюсь, макияж не сильно пострадал.

Коротко постучав в дверь, подруга открывает ее и с улыбкой спрашивает:

— Мы пришли. Можно?

— Конечно, заходите, — доносится до меня тихий женский голос.

— Марианна Дмитриевна, я привела ту самую подругу, о которой рассказывала.

— Рассказываешь уже больше месяца, — с улыбкой подправляет женщина. — Присаживайтесь.

— Здравствуйте, — тихо говорю я.

— Амелия, значит…

Лицо у нее доброе, да и голос такой мягкий. Мне кажется, после последнего начальства мне все кажутся грубыми и несправедливыми.

— Она самая.