Страница 72 из 80
— Подожди тут секунду, — говорю я Эмилии тихим, но таким твердым голосом.
— Амелия, что ты… — начинает она, но я уже иду.
Не к своей машине. Я иду прямо через дорогу, к красной «Тойоте». Мои шаги громко отдаются в тишине. Я подхожу вплотную к водительской двери и останавливаюсь. И только сейчас, с расстояния в метр, я наконец вижу ту, что сидит за рулем.
Большие темные очки скрывают половину лица, но этого достаточно. Я узнаю этот острый подбородок, тонко подведенные губы.
Воздух вырывается из легких коротким, резким звуком. Я медленно поворачиваюсь к Эмилии, которая замерла на тротуаре.
— Это Нелли, — говорю я четко. Так, чтобы и Эмилия услышала, и та, за стеклом. — Клянусь, я ее убью, если она не угомонится. Стерва.
Я смотрю на Нелли в упор. Она не двигается около минуты. А потом, открыв дверь, выходит. Снимает очки и я наконец вижу ее лицо. Она почти без макияжа. Глаза красные. Будто плакала весь день.
— Тебе было недостаточно, что сказал тебе Эмин? — Эмилия не выдерживает.
— Он мне всю жизнь угробить! Меня парень бросил. Из-за него!
Складываю руки на груди. Не могу сдержать улыбку. Она сейчас серьезно? Вроде бы взрослая, но ведет себя как ребёнок. Обижается на тех, кто отбивается от нее, но не видит собственных ошибок. Дура.
— Не надо было своего мужика против него настраивать, ясно! — взрываюсь я.
— Я не настраивала! Он увидел нас вместе! Мне пришлось рассказать! Но твой женишок все приукрасил. Ты думаешь, я бы стала сидеть сложа руки? Я ведь отомщу вам! Безмозглые самодовольные…
— Заткнись, — обрываю поток ее оскорблений. — Все, что ты говоришь — относится к тебе. Никогда не судить других по себе, ладно? Потому что таких подлых тварей на свете слишком мало. Увы, одна из них ты. И да, Эмин ничего не рассказывал. В том ресторане, где ты предлагала ему себя, есть скрытые камеры!
Глаза Нелли расширяются.
Эмилия переминается с ноги на ногу. Потому что прохожие странно смотрят на нас. Но я не уйду, пока не поставлю эту тварь на место.
— Что ты говоришь? Какие камеры? Это бред! Он бы мне рассказал!
— Значит, решил, что ты не должна это знать.
— Господи, хватит нести чушь. Мы столько лет вместе. В отличие от вас с Эмином. Ты так веришь каждому его слову?
— Абсолютно. Он никогда не врёт, Нелли. И не бросает слова на ветер.
Я жду от нее колкого ответа, но вместо этого Нелли всхлипывает.
— Я честно думала, что не люблю его. Мы расстались несколько дней назад и… Мне очень больно. На самом деле я пришла… попросить прощения, — неожиданно заявляет, чем ввергает меня в шок. — Теперь я понимаю, как ты себя тогда чувствовала. Прости, ладно? Я действительно эгоистка. Которая завидует всем подряд. Карма меня настигла.
Эмилия злорадно смеется. А я… честно, не знаю, что сейчас чувствую.
— Я тебе не верю.
— Не сомневаюсь. Но я серьёзно жалею. Прости… И… желаю вам счастья. Вы его выстрадали. И заслужили.
Она разворачивается, садится в машину. Уже хочет захлопнуть дверь, как Эмилия проговаривает:
— Ты у своего того парня прощения попроси. Куда полезнее будет. Может, сумеешь его вернуть…
— Думаешь, получится? — как ребенок переспрашивает Нелли. В голосе столько надежду. Неужели она действительно смогла хоть кого-то кроме себя полюбить?
— Ну ты настойчивая. Постарайся. Думаю, получится, — с усмешкой произносит сестра Эмина. — Мне это, конечно, не нужно… но все мы люди…
Глава 68
Стою в этом светлом зале, и мне кажется, что это не со мной происходит. Воздух пахнет цветами и легкой нервозностью, но все вокруг будто пропущено через толстое стекло. Смотрю на свои руки, сжимающие маленький букет из пионов и эвкалипта, и думаю: это все реально? Или мое воображение, которое за последнее время рисует фантастические картины?
Я в платье. Оно, тяжелое и прохладное, сидит на мне идеально. «Так платья невест и должны ощущаться?» — проносится в голове бессвязная мысль. Я глажу ладонью по гладкому шелку, пытаясь через прикосновение доказать себе реальность происходящего. Мне кажется, я должна чувствовать что-то грандиозное. А я чувствую тихий, оглушительный шок, смешанный с хрупким, почти невесомым счастьем, будто внутри у меня порхают бабочки, сделанные из самого тонкого стекла. Через несколько минут я стану женой Эмина Бестужева.
Того самого парня, которого я полюбила когда-то так безрассудно и навсегда. Того самого мужчину, из-за которого сердце разбивалось вдребезги. Того самого человека, к которому я, кажется, шла всю свою жизнь, даже когда убегала. И вот он здесь, и мы стоим на пороге «навсегда». Странно, но это слово больше не пугает. Оно стало таким же естественным, как его дыхание рядом.
Я поднимаю глаза на него. Он рядом. В черном смокинге, который подчеркивает его плечи, делает его еще более монолитным и… невероятно родным. Он ловит мой взгляд и чуть сжимает мою руку, которую держит в своей. Его пальцы такие твердые и теплые. Это прикосновение выдергивает меня из ступора. Да, это Эмин. И это реальность. Он здесь. И он смотрит на меня не как на проект или партнера по сделке. Он смотрит так, будто я — разгадка к самой сложной формуле его жизни, которую он, наконец, вывел. Единственная тихая гавань после всех штормов, или свет в конце его самого долгого тоннеля. И в этом взгляде — обещание. Обещание, что ни одна буря больше не разлучит нас, что мы будем идти бок о бок, куда бы ни завела нас жизнь. И в этом взгляде нет ни капли сомнения. Только тихая, как музыка в этом помещении, и всесокрушающая.
«Боже, — шепчет внутренний голос. — Это правда происходит. Я выхожу замуж. За своего первого мужчину. За отца своего ребенка. За свою самую большую боль и… свое самое большое счастье. И это счастье, выстраданное и закаленное, теперь навсегда мое. Наше.»
Мысль кажется такой нелепой и такой совершенной одновременно. Вся наша жизнь — эта дурацкая, извилистая, полная ошибок и недоговорок дорога — привела нас сюда. К этим дубовым дверям, милой женщине-регистратору. К этому моменту, когда наши фамилии вот-вот станут общими на бумаге, которая будет важнее любой клятвы. Эта бумага — не просто формальность. Это наш щит, наша крепость, наш самый главный совместный проект.
Я оглядываюсь на семью, которую обрела. Арина плачет, утирая слезы изящным платочком, и в ее слезах — не грусть, а такое облегчение, такая радость, что мне самой хочется заплакать. Эмиль-старший стоит прямо, как всегда, но его рука нежно лежит на плече жены. Он кивает мне, когда наши взгляды встречаются. Этот кивок говорит больше слов: «Добро пожаловать в семью. Официально». Эмилия… она лишь улыбается, и в этой улыбке — вся сестринская поддержка и тихое «я же говорила, что вы созданы друг для друга».
Ариша, похожая на принцессу в своем облачке из тюля, переминается с ноги на ногу и шепчет что-то на ухо серьезному Эмилю-младшему, который в ответ важно поправляет бабочку. Они — наше будущее. И наше настоящее. И я клянусь себе в этот миг, что их детство будет наполнено только любовью и уверенностью в прочности нашего дома.
А потом я вижу Ирину. Она стоит чуть в стороне. На ее лице — целая жизнь. Детство в маленькой квартире, наши ссоры… И бесконечная гордость за меня. А Амина, обняв меня крепко-крепко, целует в щеку и занимает место слева от меня. Она именно тот человек, который был рядом, когда я рыдала над разрывом с Эмином. Молчаливая поддержка за все последние годы. Она смотрит на меня с широкой улыбкой, хотя глаза у нее грустные.