Страница 60 из 80
— Не «вы», а «ты». Ты теперь, можно сказать, мой начальник. Всё-таки скоро Бестужевой станешь, — искренне улыбается Марианна.
— Я сказала! Надо было поставить их на место. Сучки! — вспыхивает Амина. — Они еще в углу стояли и смеялись, когда ты на съемках была. Говорили, как ты плохо позируешь. Я следила за ними!
— То, что я рассказала, касается и тебя, Амина. Вырубаешь эмоции и не оглядываешься.
— Я-то тут причём? — хмурится подруга.
— При том. Эмин дал указание: тебя тоже повысят.
Амишка очень удивляется. Распахивает глаза, устремив на меня взгляд. Я тоже не ожидала. И да, планировала что-то такое попросить у Эмина, но не успела. Он сам решил действовать раньше меня. Обязательно поблагодарю его.
— Я тут ни при чем. Клянусь. И Эмин… Он ничего не говорил.
— Модель из меня точно не выйдет! Но насчёт повышения… Не откажусь, конечно! Пусть говорят, что я по блату поднялась. Мне до лампочки вообще! Потому что правду скажут. А про Амелию… Не позволю ни единого плохого слова вякнуть! Потому что она на высоте благодаря собственному труду! Ее успех — это результат работы, а не везения.
Глава 57
Время приближается к семи, и я понимаю, что мне нужно к Эмину. Перед встречей с сестрой мне необходима его поддержка, даже если я не скажу ему о своем смятении. Потому что я не знаю, что чувствую. Дала себе слово, что никого из прошлого не впущу в свою жизнь вновь, но стена, которую я строила долгие годы, рушится. Сначала Бестужев как вихрь, теперь сестра, которая кажется искренней.
Мне как воздух необходимо побыть рядом с Эмином сейчас, почувствовать его уверенность.
Выхожу из кабинета Марианны и иду по длинному коридору к его апартаментам. В кармане заливается звонок. Достаю телефон, вижу видеовызов от Арины-старшей. Останавливаюсь у большого панорамного окна, за которым вечерний город зажигает огни. Принимаю вызов.
На экране появляется ее улыбающееся лицо.
— Амелия, дорогая! Не помешала?
— Нет-нет, конечно! Мы как закончили с работой.
Ее звонок и правда успокаивает. Когда я разговариваю с кем-либо из семьи Эмина, у меня ощущение, что роднее мне никого нет.
Арина поворачивает камеру. Я вижу свою дочь. Она сидит в детском кресле на заднем сиденье машины, увлеченно что-то рисует в своем планшете, который подарил ей дедушка. Но, услышав мой голос, сразу поднимает голову. Ее личико озаряется сияющей улыбкой.
— Мамочка, смотри! — она восторженно подносит планшет к камере, показывая яркий рисунок с радугой и единорогом. — Это я для тебя! Мы с бабушкой едем в тот парк, где карусели! И потом будем есть мороженое!
Мое сердце наполняется такой нежностью, что на глаза снова наворачиваются слезы. Как же хорошо видеть малышку такой счастливой.
— Красиво получилось, моя радость! Очень красиво! Повесим твой шедевр на холодильник в самом центре.
— Именно так и поступим, — слышится голос Арины. Камера снова переключается на нее. — Мы ее забрали и едем отдыхать. Хотим заглянуть в парк, а потом, может, в какое-нибудь детское кафе. Так что вы с Эмином никуда не торопитесь. У вас сегодня свой вечер.
— Спасибо вам большое. Вы даже не представляете, как для меня важно видеть радость дочери рядом с вами.
— Всегда рады, дочка. Не скучайте!
— Пока, мамочка! Люблю тебя! — кричит Ариша.
— И я тебя люблю, мое солнышко! Очень сильно!
Красный кружок отключения звонка плывет перед глазами. Экран гаснет. Я еще секунду смотрю на темнеющий город за стеклом. Все тревоги окончательно отпускают. В мире, где есть такая любовь и такая поддержка, нет места для обидных сплетен.
Подхожу к кабинету Эмина и открываю дверь без стука. Он сидит за столом, но, увидев меня, сразу откладывает все дела. Его взгляд становится пристальным, изучающим. Откидывается на спинку кресла.
— Все в порядке? — мягко спрашивает он.
Вместо ответа я подхожу к нему, обхожу стол и, не говоря ни слова, сажусь на его колени и просто обнимаю его, прижимаясь щекой к его плечу. Его руки немедленно заключают меня в крепкие, надежные объятия. Он не спрашивает, просто держит. Я получаю поддержку, которая мне нужна.
— Ариша с твоей мамой поехали в парк, — наконец говорю я, не отпуская его. — Они будут есть мороженое и кататься на каруселях.
— Знаю, — он ладонью гладит мои волосы. — Мама только что и мне звонила. Сказала, что у тебя уставший голос и о тебе нужно заботиться.
— Это не физическая усталость… Просто порой не могу понять, что от меня хотят эти люди. Почему не льняное жить своей жизнью, не мешая другим?
— Ами, — шепчет Эмин. Его губы касаются моих в легком, нежном поцелуе, который сметает все остатки грусти. Потом еще один, и еще. Эти поцелуи не страстные, а скорее утешающие, обещающие, говорящие без слов: «Я здесь. Я с тобой. Все будет хорошо».
Уже через полчаса сестра наконец сообщает, что подъезжает. Эмин кому-то звонит, просит впустить ее и проводить до его кабинета. Она, смущенная, заходит, смотрит то на меня, то на Бестужева. А потом улыбается широко.
— Рада вас видеть.
Ира сейчас выглядит настолько счастливой при виде нас, что невольно создается ощущение, будто она рада нашему союзу.
— Взаимно. Проходи, — жестом руки указываю на диван. Ирина оглядывает помещение, кусает себе губу.
Я сижу в кресле напротив, а Эмин за своим столом. Повисает неловкая пауза, но Ира, поняв, что мы ждем от нее объяснений, наконец выдыхает и заговаривает:
— Хотела сообщить важную информацию. Однажды у них получилось вас разлучить, но повторения той истории я не хочу. Во-первых, — она смотрит на Эмина, а потом переводит взгляд на меня. — Прошу прощения, если в детстве сделала что-то не так. Не особо понимала, что происходит вокруг и чего добивается мать. Ребенком была. К моему горькому сожалению, — нервно сглатывает. — Я поняла, что она никого кроме себя не любит. И не переваривает, когда кто-то в ее окружении счастлив.
Больно слышать такие слова. Но если родная дочь той женщины говорит такое, значит, и ее сильно задела.
— Что она тебе сделала? — тихо спрашиваю, замечая, как Эмин сканирует Ирину задумчивым взглядом.
— Неважно, что сделала мне. Я вчера поехала в квартиру, чтобы забрать оставшиеся вещи. И… Увидела там Нелли. Она опять строила планы. Еще и мать настраивала! А та с удовольствием поддакивала, потому что, видимо, та сучка обещала ей деньги. А для мамы это самое святое, — горько усмехается сестра, едва сдерживая слезы, которые собрались на глазах. Вот-вот расплачется.
— Пусть делают что хотят. Мне до лампочки, — цедит Эмин. — Амелии тоже ничего не угрожает, потому что я постоянно рядом. Просто держись от Нелли подальше, Ирина. Большего от тебя не нужно. Для твоей же безопасности.
— Я ее терпеть не могу! Стервозная тварь, которая только и делает, что разрушает чужие жизни! Она и мне сегодня деньги предложила. Представляешь! Пришла ко мне на рабочее место и как начала смотреть сверху вниз. Я ее чуть ли не придушила. А когда отказала, так вообще взбесилась и стала нести гадости. Кричала! Тупоголовая курица. Думает, тем самым меня унижает перед всеми. А мне все равно на мнение окружающих!
Вместо того, чтобы злиться, я улыбаюсь. Потому что Ира говорит все настолько эмоционально, я так отчетливо вижу ее искренность, что не могу не реагировать. Боже мой… Моя сестра… Та маленькая девочка выросла и стала такой боевой. Умной. И я безумно рада, что она не пошла в мать.