Страница 59 из 80
— Чары или не чары, а результат налицо, — вздыхает первая. — Скоро, глядишь, она и фамилию сменит. И будет тут заправлять, как королева. А мы будем ее по отчеству называть. Для меня до сих пор загадка… Он же никого к
— Королева из грязи, — фыркает вторая, и слышен звук включающегося крана. — Ну, посмотрим, надолго ли ее хватит. Такие, как она, обычно быстро вспыхивают и быстро гаснут. А Бестужев — человек серьезный. Рано или поздно он разберется, с кем имеет дело.
— Тссс! — вдруг шикает ее подруга. — А вдруг тут кто-то есть? Донесут. Или, может, сама тут…
— Кто, наша Золушка? Сомневаюсь. Наверное, уже в своем лимузине укатила примерять свадебные платья.
Их смех, легкий и злой, кажется, навсегда впитывается в стены. Слышу, как они выходят, хлопает дверь.
Я остаюсь в кабинке, не в силах пошевелиться. Их слова, как иголки, впиваются в кожу.
«Оказалась в нужной постели... Опутать... Королева из грязи...»
Я делаю глубокий, дрожащий вдох и нажимаю на кнопку смыва, чтобы заглушить звук собственного дыхания. Выхожу из кабинки и подхожу к раковине. В зеркале на меня смотрит бледное лицо с огромными глазами. Я включаю ледяную воду и с силой умываюсь, пытаясь смыть с себя не грязь, а это липкое, противное ощущение. Ощущение, что мое счастье для кого-то — всего лишь удачная афера.
Услышь этот разговор хоть кто-то из членов семьи Бестужевых, уверена, этих девиц завтра здесь не было бы.
Глава 56
Выхожу из уборной. Холодный ком в груди не исчезает, а лишь становится плотнее. Слова тех девиц звонят в ушах навязчивым, ядовитым эхом. Мне нужно прийти в себя, но идти к Эмину в таком состоянии — значит увидеть в его глазах вопрос, на который у меня пока нет ответа. Да и не хочу, чтобы он знал. Мне нужно научиться быть сильной. Не реагировать на выпады каких-то завистливых сучек. Но ничего с собой поделать не могу.
Да, это ненормально, что я так близко все воспринимаю к сердцу. Надо привыкать. Ведь даже если мы докажем, что это не так, найдутся люди, которые будут говорить так, как хочется им. Их слова — это отражение их собственных комплексов и ограничений, а не моей реальности.
Свернув в боковой коридор, нажимаю на ручку тяжелой двери и выхожу на небольшой балкон. Порыв прохладного ветра бьет мне в лицо, заставляя вздрогнуть. Сжимаю холодные перила. Пальцы белеют от напряжения. Горькие и обидные слезы подступают к горлу.
«Королева из грязи...»
Эти слова находят отклик в самых темных уголках души, где прячутся старые страхи и неуверенность. Пожалуй, грубее я ничего не слышала в своей жизни.
Но потом я вспоминаю другое. Взгляд Эмина, когда он делал предложение. Не расчетливый, а безгранично нежный. Объятия его родителей, в которых нет и тени фальши. Смех Ариши в новом доме.
Достаю телефон и включаю то самое видео от Милены. Смотрю на свое лицо, залитое светом фейерверков. Я вижу в своих глазах не расчет, а шок, растерянность, и пробивающуюся сквозь все барьеры нежность и безграничную любовь.
Черт возьми, нет. Они не правы. Это не афера. Это любовь. Та самая, ради которой я прошла через ад. Которую я заслужила. И я не позволю никаким завистливым языкам разрушить это. Я не королева из грязи. Я Амелия. Его Амелия. И я — талантливая фотомодель, которая всего в жизни добилась сама.
Вытираю украдкой набежавшую слезу, делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Чувство унижения сменяется холодной, уверенной силой. Они хотели меня ранить? У них не вышло.
Хочу вернуться к Эмину, но вспоминаю, что Марианна попросила зайти к ней после съемок — посмотреть отснятый материал. Идеальный повод вернуться в профессиональное русло и доказать всем, в первую очередь себе, кто я на самом деле.
Направляюсь к ее кабинету в другом крыле здания. Подхожу к двери, собираюсь постучать, но замечаю, что она приоткрыта. Из щели доносится низкий гул голосов. Марианна не одна.
Моя рука сама собой замирает в сантиметре от деревянной поверхности. Я уже собираюсь отойти, чтобы не мешать, но мой слух выхватывает из общего гула мое имя.
«...обсуждение Амелии...»
Сердце, только-только наполнившееся новой силой, снова сжимается. Неужели снова? Неужели здесь, в кабинете человека, чье мнение я ценю, тоже говорят о том же?
Замираю у двери, не в силах сделать ни шаг вперед, ни назад. Знаю, что подслушивать плохо, но не могу ничего с собой поделать.
— Хотите вы этого или нет, но Амелия — главное лицо нашего агентства после Арины Бестужевой. Да, недавно пришла. И да, сразу поднялась. Но это ее заслуга. Прекратите нести всякий бред налево и направо, — слышу жесткий голос Марианны.
— В прошлый раз Эмин не стал церемониться с девицами, — доносится речь Амины. Она что, тоже там? — И да, на тот момент Амелия ему ничего не говорила. Ни слова! Они были уволены из-за Эмилии. Почему? Можете сложить два плюс два?
— Мы ничего плохого о ней не говорили! — тут же восклицает уже знакомый голос, что я слышала в туалете.
— Хватит врать! Я все слышала! И то, как вы ржали в туалете. И то, что было в коридоре. Да, она моя подруга! Не позволю, чтобы вы распространяли о ней всякое говно. И да, если вы думаете, что Ами оказалась тут нечестным путем… Боюсь вас разочаровать! И да, у них даже общий ребенок есть! Пятилетний ребёнок! Я бы с удовольствием повыдергивала вам волосы. Жаль, что Мари не позволила.
Слышу что-то вроде стона и бормотания. Не желая больше ждать, стучу в дверь и захожу.
— Я тебя заждалась, — тут же восклицает Марианна, глядя на меня. Видимо, не хочет, чтобы я знала, о чем тут шла речь. — Девчонки, а вы идите работать. Работать, ясно? — строго проговаривает.
Девушки выходят, даже не глянув на меня. Амина идет следом. Зная ее характер, она наверняка ждет, чтобы они отстранились, и только потом закрывает дверь.
— Я все слышала, — сажусь на диван.
— Подслушивала? — смеется Амина. Но это нервный смех.
— Нет. Я слышала то, что они несли в туалете. Это обидно.
— Ничего обидного, — Марианна слишком резко встает с места и подходит к окну. Стоит спиной к нам. — Всегда так бывает, когда человек резко поднимается. Да, у меня тоже был нелегкий путь. Поэтому каждый раз, когда о тебе говорят плохо, я бешусь. Когда я пришла сюда… Была примерно твоего возраста. И да, работала всего лишь секретарем. Но днем и ночью пахала! Иногда даже присутствовала на съёмках, порой давала девочкам советы. Не прошло и двух месяцев, как Арина увидела во мне то, чего не видела в других. Мы с ней часто встречались. Здесь, в агентстве. А буквально через пять месяцев мне повысили должность. Какое дерьмо про меня только не говорили. Сначала было плохо, да. Но каждый раз, когда я анализировала и понимала, что они неправы… Успокаивалась. Обижаться на сплетни — все равно что злиться на дождь за то, что он мокрый.
Амина слушает с открытым ртом, а я — со слезами на глазах.
— Не понимаю, почему так больно и неприятно, — шепчу себе под нос.
— Ты должна привыкнуть! — заявляет она, повернувшись к нам. — Тебя знают уже многие. Через несколько месяцев ты даже на улицу не сможешь спокойно выйти. Будут преследовать журналисты, брать интервью. Везде! Будут как хорошие, так и плохие статьи. И если ты каждый раз будешь так разочаровываться в людях… Здоровья не хватит, Амелия! Выруби эмоции! Не обращай внимания. Собака лает…
— Караван идет, — продолжаю я. — Поняла, да. Откуда вы узнали?