Страница 54 из 80
Я не верю… Не верю, что Эмин признается мне в любви. Не верю, что спустя годы между нами такое происходит. Я… Никогда не думала, что мое будущее сложится таким прекрасным образом.
Когда наши губы размыкаются, он мягко улыбается и указывает куда-то в сторону, за мою спину, в темноту сада.
— Смотри, вон там, кажется, садовники высадили какие-то невероятные цветы. Видишь?
Доверчиво, я поворачиваюсь, вглядываясь в сумрак, пытаясь разглядеть в темноте загадочные цветы. Ничего особенного не вижу, только очертания деревьев и кустов.
— Где? Я не вижу... — начинаю я и, не дождавшись ответа, оборачиваюсь назад.
И застываю.
Эмин стоит на одном колене. Его лицо освещено отблесками далеких огней, а в его взгляде — вся вселенная. В протянутой руке маленькая бархатная коробочка, а в ней, сверкая даже в этом полумраке, лежит кольцо с ослепительным бриллиантом, чья огранка напоминает вспышку звезды.
Мир переворачивается. Звуки ночного города исчезают. Дыхание застревает в груди. Я не могу пошевелиться, не могу издать ни звука. Только смотрю на него широко распахнутыми глазами, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а сердце готово выпрыгнуть из груди.
Время останавливается. Я вижу каждую деталь: как дрожит его рука, сжимающая бархатную коробочку. Как мерцает в полумраке идеально ограненный бриллиант. Как в его глазах, прикованных к моему лицу, смешались надежда, трепет и безграничная любовь. Этот властный, уверенный в себе мужчина сейчас стоит на колене передо мной, полностью обнажив свое сердце.
— Амелия, — его голос звучит тихо, но так четко, что каждое слово отпечатывается в моей душе. — Ты — мое утро и мой вечер. Мое вдохновение и мое пристанище. Ты та, с кем я хочу встретить каждую зарю и проводить каждый закат. Я не представляю своего будущего без тебя. Прошу тебя, сделай меня самым счастливым человеком на свете. Выходи за меня.
Слезы, которые я пыталась сдержать, наконец катятся по моим щекам. Но это слезы абсолютного, безоговорочного счастья. Во мне нет ни капли сомнения, ни тени прошлых обид — только ослепительная, кристально чистая радость.
— Да, — вырывается у меня срывающимся, счастливым шепотом, который, однако, слышен в вечерней тишине. — Да, Эмин! Тысячу раз да!
И тут же из темноты аллей доносится сдержанный, но радостный возглас. Пара прохожих, оказавшиеся случайными свидетелями, аплодируют. К ним тут же присоединяются другие — кто-то просто хлопает, кто-то кричит «Поздравляем!». Эти звуки, такие простые и искренние, становятся нашими первыми поздравлениями.
Лицо Эмина озаряет такая сияющая улыбка, какой я никогда раньше не видела. Он берет мою дрожащую руку, и его пальцы, такие твердые и уверенные, скользят по моей коже. Он снимает кольцо из коробочки и медленно, словно совершая священный ритуал, надевает его на мой безымянный палец. Металл прохладен, а камень кажется живым, вобравшим в себя свет всех звезд и сияние этих счастливых мгновений.
Бестужев поднимается, и прежде чем я успеваю что-то сказать, его руки обнимают меня, и он поднимает меня в воздух. Я вскрикиваю от неожиданности, обвивая его шею, и мы кружимся на фоне темного силуэта Михайловского замка под одобрительные возгласы и аплодисменты. Мое сердце парит где-то высоко-высоко, а его счастливый смех сливается с моим.
Он опускает меня, но не отпускает. Его губы находят мои в поцелуе, полном торжества, обещаний и безграничной нежности. В этом поцелуе — начало нашей новой жизни.
В этот миг, словно по волшебному сигналу, небо над Петропавловской крепостью разрывается ослепительным залпом. Золотые искры дождем рассыпаются по бархатному небу, отражаясь в темных водах Невы. Мы замираем, обнявшись, и смотрим на это великолепие.
Вслед за золотым шлейфом взмывают алые вспышки, затем — сияющие изумрудные шары, и, наконец, серебряные водопады, озаряющие все вокруг мерцающим, фантастическим светом. Грохот салютов эхом разносится вдоль набережной, но для меня он звучит как симфония, посвященная нам.
Я прижимаюсь к груди Эмина, чувствуя под щекой ровный стук его сердца, и смотрю на фейерверки, отражающиеся в его глазах. На моей руке лежит его кольцо — твердое, реальное доказательство его любви. И под этот ослепительный салют, в свете падающих звезд и под звуки стихающих аплодисментов, я понимаю — это не конец сказки. Это самое начало нашего счастливого «навсегда».
Глава 52
Обратная дорога в машине кажется путешествием сквозь сон. Я откидываюсь на мягком сиденье, но не могу закрыть глаза — боюсь пропустить хоть мгновение этого волшебства. Весь день, вся эта сказка с предложением и фейерверками, крутятся в голове ярким калейдоскопом. Кажется, это самый счастливый день в моей жизни. Я украдкой рассматриваю профиль Эмина, освещенный мерцанием городских огней. Его твердый подбородок, прямая линия носа, знакомые губы... и такое новое, незнакомое выражение безмятежного счастья на его лице. Как же сильно я его люблю. Сильнее, чем несколько лет назад. Сейчас эта любовь — прочный, нерушимый фундамент.
Мой взгляд снова и снова опускается на руку, лежащую на моем колене. На безымянном пальце сверкает кольцо. Я поворачиваю кисть, и бриллиант ловит отблески фонарей, рассыпая по салону крошечные радужные зайчики. Я все еще не могу поверить, что это происходит со мной. Это не сон. Это реальность. Я — невеста Эмина.
Машина плавно останавливается на светофоре. И как только она замирает, он поворачивается ко мне. Рука Бестужева касается моей щеки. Он наклоняется, чтобы коснуться моих губ коротким, но полным безграничной нежности поцелуем.
— Ты только моя, Амелия. Пусть хоть кто-то посмеет посмотреть в твою сторону… Глотку перегрызу, — шепчет он. В его глазах пляшут огоньки.
— Я твоя, — отвечаю. Сердце заходится от восторга. — Только твоя.
Это повторяется на каждом светофоре. Короткие, пьянящие поцелуи. Он не может контролировать свои эмоции и чувства, а я только рада, что он не может оторваться от меня.
Наконец, мы у отеля. Эмин, не отпуская моей руки, ведет меня через холл к лифту. Двери закрываются. Он прижимает меня к стене, снова целует. Этот поцелуй уже другой — нетерпеливый, полный накопившегося за вечер желания. Мы с трудом размыкаемся, услышав звук лифта на нашем этаже.
Он быстрыми шагами ведет меня по коридору к номеру. Ключ щелкает в замке, дверь открывается, а потом с грохотом захлопывается, едва переступаем порог. Мы одновременно вцепляемся друг в друга. Его пальцы впиваются в мои волосы, мои — в его плечи. Поцелуй такой страстный, безудержный, полный облегчения и торжества. В нем — вся боль разлук, вся радость воссоединения и вся безумная надежда на будущее, которое наконец-то наступило. Мы дышим друг другом, и в этом стремительном, жадном единении нет места прошлому — только мы, наше «сейчас» и наше «навсегда», начинающееся за этой дверью.
Стены номера растворяются в пульсирующей темноте. Его губы не целуют — они заявляют права, а мои с готовностью капитулируют. Мы не идем к кровати — мы падаем на нее, запутавшись в конечностя. В дыхании, в безумии этого дня.
Эмин не просто снимает с меня платье. Он отодвигает ткань с плеча, и его рот обжигает обнаженную кожу — не поцелуй, а влажный и требовательный укус, от которого все нутро сжимается в тугой, трепещущий комок. Я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его спину, и слышу его низкий, одобрительный стон.
Его руки — не ласка, а разведка. Они не гладят, а изучают, сдирая невидимые слои защиты, добираясь до самой сути. Каждое прикосновение — это вопрос, на который мое тело отвечает судорожным вздохом, выгибанием, молчаливым «да». Я притягиваю его лицо к своему. Наш поцелуй — это уже не нежность, а битва языков и дыхания, соленая на вкус.